Упрямый украинец ("Gazeta Wyborcza", Польша)
27.10.2006

Марчин Войцеховский, 27 октября 2006

На старой открытке из Коломыи видны невысокие - не больше двух этажей - дома. Треугольная мощеная рыночная площадь с ратушей. Венское кафе, несколько элегантных магазинов, небольшая статуя Божьей Матери на цоколе. В торговые дни площадь заполняют деревенские повозки. Еврейские и украинские голоса смешиваются с польскими. Типично галицийский городок, живущий в тени близлежащего Станиславова. Во времена Австро-Венгрии Коломыя носила гордое название Коломея. Однажды это звучащее несколько по-итальянски слово спасет жизнь Богдану Осадчуку. [. . . ]

Осадчук появился на свет в августе 1920 г., ровно за две недели до чуда над Вислой. Во время польско-большевистской войны возле Коломыи проходила конная армия Буденного, но вскоре ее оттуда прогнали.

В то время союзником Польши была украинская армия атамана Семена Петлюры. Две армии должны были совместно сражаться с большевиками за свободную Украину. Однако в 1921 г. Рижский мирный договор перечеркнул шансы на независимость Украины. Польско-российская граница была проведена по реке Збруч. Украинцам пришлось выбирать между Польшей и Советской Россией. Пилсудский чувствовал, что, заключая мир с Советами, он предал украинцев. Во время визита в один из лагерей, в котором содержались интернированные солдаты Петлюры, он произнес памятные слова: - Панове, прошу у вас прощения . . . [. . . ]

Отец Осадчука - крестьянин по происхождению, не скрывавший своих украинских корней - был сельским учителем. После польско-большевистской войны он остался в Коломые, но из-за украинского происхождения и левых взглядов к нему во второй Речи Посполитой относились с подозрением. С ужесточением политики в отношении меньшинств всю семью переселили в Пиньчув в Келецком воеводстве. - Это была плановая акция. Нужно было оторвать украинские массы от интеллигенции, - говорит Осадчук. По его словам, мир бывшего Царства Польского был ему и его родителям совершенно чужд. [. . . ]

Среди украинцев

Уже в 30-е годы действовавшая в Галиции Организация украинских националистов поддерживала тесные контакты с абвером. После сентябрьской кампании немцы разрешили украинцам создавать организации взаимопомощи и комитеты, выполнявшие роль местной квази-администрации, издавать газеты, жить независимой культурной жизнью.

- Нацисты делили всех на четыре категории, - говорит Осадчук. - Трепетнее всего они относились в немцам, жившим до войны в Польше, то есть фольксдойчам. На втором месте были украинцы из Галиции, а, прежде всего, из Австрии, наполовину онемеченные. Многие из них были членами НСДАП. Они занимали важные места в украинской администрации. К третьей категории относились поляки, а к четвертой - евреи. Немцы играли на всех национальными клавишах.

Осадчук получает аттестат зрелости на украинских курсах в Кракове. Его направляют на административную должность в Украинский комитет помощи в Хелме. Неизбежно приближение немецко-советской войны. Хелм - пограничный город с немецкой стороны. За Бугом уже начинается зона, оккупированная Советами. В Хелме Осадчук наблюдает за нарастающим польско-украинским конфликтом. [. . . ]

В то время Организация украинских националистов считала, что нужно сотрудничать с Германией, но отдельные фракции выступали за разные методы. Бандеровцы (по фамилии их лидера Степана Бандеры) утверждали, что немцев нужно ставить перед свершившимися фактами. После вступления вермахта во Львов они объявили о создании украинского государства, за что Бандеру отправили в концлагерь Заксенхаузен.

Вторая фракция - мельниковцев (по фамилии Андрия Мельника) считала, что нужно не раздражать немцев радикальными шагами, а постепенно накапливать их уважение и доверие. Споры между двумя фракциями часто решались при помощи пистолетов и ножей. Бандеровцы постепенно обретали преимущество.

Осадчука соблазняли, главным образом, мельниковцы. - Кажется, весной 1941 г. они предложили мне перейти Буг и на территориях, занятых СССР, создать зачатки украинской администрации, которая после вступления немцев, приветствует их как хозяин этих земель. Однако меня не тянуло в эту авантюру, которая означала почти верную смерть от рук Советов, немцев, поляков или конкурирующих между собой украинских фракций. Умирать я не хотел. Убежал буквально в последний момент.

Своими сомнениями Осадчук поделился с одним из старых украинских деятелей, другом отца. Он посоветовал ему ехать в Берлин на учебу. В то время украинцев принимали в немецкие вузы. В 1941 г. Осадчук поступил на исторический факультет Университета им. Гумбольдта в Берлине.

Итальянец в Берлине

- Атмосфера в Берлине была совсем не такой, как можно было бы подумать. Среди простых людей не чувствовалось восхищения Гитлером. На улице немногие приветствовали друг друга по-гитлеровски. Вместо этого демонстративно приподнимали шляпу. Совсем иначе было, например, во Вроцлаве, где люди здоровались в трамвае, вскидывая руку.

В университете Осадчук основал научный кружок с таинственным, но серьезно звучащим названием 'Институт Черного моря'. - Клуб должен был иметь университетский адрес. Благодаря этому я отправлял знакомым в Польшу немецкие газеты, в сам получал на адрес клуба прессу с родины. Таким образом мне присылали даже Информационный бюллетень Армии Крайовой и другие подпольные издания.

Под конец войны система стипендий для украинских студентов перестает функционировать. Осадчук вынужден идти работать. Ему предлагают стать газетчиком или сторожем на заводе во время налетов союзников. Газетчикам платят гроши, поэтому он решает стать сторожем. Попадает на спичечный завод. В отделе кадров его спрашивают, откуда он родом. - Из Коломеи, - отвечает Осадчук. - Это в Италии? - Нет, в Галиции.

- Давайте без глупостей. Ведь Галиция находится в Испании, а Коломея - в Италии . . . - бурчит служащий и записывает 'национальность- итальянец'.

После того, как Красная Армия вступает в Берлин, Осадчук остается в городе. Попадает в облаву, организованную НКВД. - Они часто перекрывали улицу с двух сторон. Потом у всех проверяли документы, чтобы выловить из толпы гитлеровских чиновников и все подозрительные элементы, - рассказывает он.

Во время облавы им заинтересовался офицер НКВД. Будучи украинцем и гражданином довоенной Польши, он вызывал сильные подозрения. Спас его солдат, проверявший документы. - Это какой-то сраный итальянец, - сказал он. Офицер махнул рукой.

Голонка с Гедройцем

Какое-то время Осадчук работает в польской военной миссии в Берлине. Он рассматривает возможность возвращения на родину, но его останавливают известия о нарастающем сталинизме. Он бежит из миссии, в которой его бы, скорее всего, арестовали во время чистки, организованной среди ее сотрудников в конце сороковых.

Он работает в кругу довоенных украинских либералов, оказавшихся на Западе. Попадает в Свободный украинский университет в Мюнхене и позже становится его проректором.

В 1950 г. он участвует в Конгрессе свободы культуры в Берлине. Конгресс был организован по инициативе американцев, старавшихся создать противовес усиливавшемуся советскому влиянию на западную интеллектуальную элиту. На Конгрессе присутствует и делегация парижского журнала 'Культура' во главе с Ежи Гедройцем и Юзефом Чапским. Чапский произносит пламенную речь. Он упрекает организаторов в том, что на Конгрессе нет представителей угнетаемых народов СССР - украинцев, литовцев и белорусов.

Осадчук решает ближе познакомиться с эксцентричными поляками. После встречи Гедройц спрашивает - как обычно, несколько смущенно - где в Берлине можно съесть хорошую голонку [мясное блюдо - прим. пер.] . В конце-концов он предлагает Осадчуку сотрудничество с 'Культурой' и приглашает его посетить редакцию в Париже.

Осадчук отвечает на приглашение через несколько месяцев. Деятели 'Культуры' - первые польские эмигранты, вслух говорящие о том, что Львов должен остаться украинским, Вильно - литовским, а гарантией безопасности свободной Польши в будущем может быть только независимость Украины, Литвы и Белоруссии. Сегодня это кажется очевидным, но тогда вызвало гигантский скандал среди польской эмиграции - большинство ее представителей было родом с 'кресов'. [. . . ]

Новый год с Гюнтером Грассом

Он начинает сотрудничество с влиятельной швейцарской газетой "Neue Zurcher Zeitung", вскоре становясь ее главным специалистом по восточному блоку. Это открывает ему путь к салонам в Германии. Начинается дружба с Гюнтером Грассом, они вместе встречают новый год. Порой к нему обращается за консультациями канцлер Вилли Брандт.

- С Грассом я поссорился, потому что он однажды упрекнул украинцев в сотрудничестве с немцами. Размолвка с Брандтом произошла из-за того, что он демонстративно обнимался с Брежневым. Я откликнулся на это очень злобным комментарием. Я всегда поддерживал политику Брандта в отношении Польши, но считаю, что в отношении СССР он шел слишком далеко. [. . . ]

Когда Украина обретает независимость, он становится влиятельным, хотя неформальным советником по международным вопросам у ее первых президентов - Леонида Кравчука и Леонида Кучмы. Он убеждает их в необходимости сближения с Польшей.

- Должен признать, что поначалу это было непросто. Оба не замечали такой страны, как Польша. Говорили, что Украина должна дружить с Германией или США. А я их спрашивал: как вы будете это делать в обход Польши? Сегодня понятно, что кое-чего мне удалось достигнуть.

За советом по украинским делам к нему часто обращается и президент Александр Квасьневский, к которому, несмотря на его посткоммунистическое прошлое, Осадчук сразу стал испытывать симпатию. - Может потому, что я всегда был ближе к левым, чем к правым. . . - смеется он.

Шесть лет назад Осадчук отмечал 80-летие. Однако он не перестает работать: пишет, дает интервью, не пропускает ни одного важного польско-украинского мероприятия. Услышав об оранжевой революции в Киеве, он немедленно явился в Киев. После победы революции он был счастлив как никогда. 'Европа протирает глаза. Те, кто никогда не видел Украину, к своей досаде начинают ее замечать', - говорил он в интервью для 'Газеты'. [. . . ]

Неделю назад, когда в Сейнах ему торжественно присуждали звание 'Человека пограничья', он отталкивал руки тех, кто хотел помочь ему взойти по лестнице. - Я должен сам. Может, через два года мне понадобится помощь . . .

Неудивительно, что Гедройц после одного из споров сказал о нем: 'Упрямый украинец'.


К списку                                            © Copyright 2006 Www.inosmi.ru

www.warsaw.ru