Незнакомые соседи ("Die Zeit", Германия)
16.06.2006

Оранжевая революция пробудила на Западе интерес к Украине. Тот, кто бывает там, наблюдает раскол страны и большое стремление стать частью Европы

Центр Европы почти безлюден. Центр Европы? Здесь, в Лесных Карпатах? По другую сторону дороги шумит река Тисса. На нее практически никто не обращает внимания. Лишь иногда заедет сюда кто-нибудь из близлежащего Рахива, городка с населением 15000 человек, расположенного в этом отдаленном уголке на юго-западной окраине Украины. Здесь, рядом с румынской границей, стоит каменный столб, установленный в свое время в этом удаленном от всего мира уголке империи австро-венгерскими географами. Надпись на нем на латыни гласит:

"Постоянное, точное, вечное место, старательнейшим образом определенное по меридианам и параллелям прибором, изготовленным в Австро-Венгрии, является центром Европы, установлено в 1887 году".

Все лето Николай Найкало сидит рядом со столбом. Он крутит свои усы, отпущенные почти до подбородка, и ждет туристов, фотографирующихся с его медведем. Чтобы снимок был веселее, он натягивает на изъеденное молью чучело куртку от национального костюма местного горного народа, гуцулов.

В этом году Найкало приходится чаще успокаивать туристов, любящих животных. Он говорит им, что медведь был убит 130 лет назад, причем, наверняка, не очень страдал.

"Теперь больше приезжает людей из Европы, так как Украина стала демократичнее", - говорит Найкало, которого можно считать большим оптимистом. В советские времена столб, указывающий географический центр Европы, находился в запретной пограничной зоне. Сегодня он находится в центре европейского невнимания.

В позапрошлую зиму Найкало вышел на демонстрацию в поддержку тогдашнего кандидата от оппозиции Виктора Ющенко.

За героя киевской революции проголосовали целых 80 процентов граждан Рахива. Став президентом, Ющенко до сегодняшнего дня не выполнил многие из своих обещаний, и поэтому его сторонники разочарованы. Так, директор гостиницы "Европа" в Рахиве с такой же страстностью, с какой он в свое время в качестве оппозиционного паломника шел под оранжевым знаменем в Киев, клянется теперь, что никогда больше не проголосует за него. Найкало же сохраняет спокойствие: тот, кто все лето ждет в безлюдном центре Европы редких туристов, отводит революционерам несколько больше времени.

Только "оранжевый" перелом привлек внимание к Украине, самой большой по площади территории стране Европы. Восставшие сотни тысяч людей, стоявшие четыре снежные недели на Площади Независимости Киева, конечно, сделали более понятной для ЕС страну, кажется, затерявшуюся где-то между степями у южных границ России и постсоветской тоской. И все же Украина с ее населением, насчитывающим 48 миллионов человек, остается Terra incognita, лабораторией народов, где изменения границ последнего столетия не давали покоя картографам.

Европа после распада Советского Союза стала для многих украинцев опять реальным мерилом свободы и демократии, благосостояния и культуры. Пропасть между тоской по Западу и восточным менталитетом все еще широка, но Украина медленно-медленно двигается в сторону Европы. Как на Волыни, где, несмотря на память об изгнании и смертях, прежняя ненависть уступает место мирному согласию.

Настоящий патриот польскую водку не пьет

В провинциальном городе Луцк, на западе Украины, расположенном рядом с польской границей, живет одна очень пожилая женщина, 92-летняя дворянская дочь Ирина Левчанивская, правда, называют ее только "фотографом". Ее комната напоминает горную гряду: шкафы и полки, ящики, поставленные друг на друга, и фотоальбомы она накрыла темно-красным одеялом, будто завтра должен явиться маляр, чтобы закрасить стенной грибок и пятна от сырости, оставленные многочисленными авариями водопроводной системы. Правда, места для своей стремянки он бы не нашел.

Фотограф живет в горах своих воспоминаний, а материал, из которого сложены горы в ее комнате, это целлулоид и бумага. 63-й год они поднимаются в маленькой городской квартире все выше и выше.

Она сохранила окружающий мир в фотографиях, и снимок столетней давности является и ее жизнью. Он отражает богатую переменами историю Волыни.

Она уверенно ориентируется в своем архиве, беседует на украинском, который звучит намного мягче, чем ненавистный русский язык. Говорит несколько неуверенно.

Она вытаскивает фотографии и семейные книги даже из-под простыни на кровати. Она спит на своем столетии.

В тесной прихожей виден оранжевый флажок с девизом Ющенко: "Так!". Для украинской патриотки о кандидате русскоговорящего востока не может быть и речи. Каждое утро, проснувшись, она приветствует желто-голубой флаг, развевающийся над расположенным рядом зданием национального банка, который ей виден из окна. Она ждала этого момента всю жизнь.

Поместье семьи оказалось во время Первой мировой войны под перекрестным огнем австрийской и российской артиллерии. Фотографу после этого осталась лишь одна металлическая коробка, в которой она до сих пор хранит семейные фотографии: отец с застывшим взглядом в большой шапке из бараньего меха, мать - рядом с гордостью обитателей усадьбы: лошадьми, которым посвящалось все свободное время. Небольшая усадьба, крытая соломой, построенная семьей в 1918 году, была разрушена во время Второй мировой войны.

Когда в двадцатых годах Волынь оказывается под польским господством, семья теряет четыре пятых своей земли. Держаться в то время помогал лозунг: "Лучше польская собака, чем польский пан".

Пан, по-польски это господин. Патриотическое сопротивление начинается уже с отказа пить польскую водку. Юная Ирина говорит в магазинах только на украинском языке, а когда польские продавщицы не хотят ее понимать, приходит снова.

"Поляки приходили в украинские деревни как миссионеры, неся с собой свой язык, они били окна и смешивали муку со стеклом", - рассказывает она с пронизывающими друг друга правдой и священным трепетом перед историей.

Отец, издававший для украинского национального движения газету, теперь не мог работать учителем математики в польской деревенской школе. "Мой отец не был веселым человеком". Он уединяется из-за национального бедствия у себя дома, где мастерит складные стулья и сколачивает деревянные ящики.

В начале двадцатых годов политически активная мать, единственная из женщин, была избрана в польский сенат. В 1925 году на одном из конгрессов в Париже она подвергает критике закрытие украинских церквей и школ. Ирина, находившаяся тогда с матерью, до сих пор вспоминает о встрече в одном из парижских парков.

В 1939 году сотрудники спецслужбы забрали граммофон и пластинки

"Мы с мамой сидели на скамейке и разговаривали. К нам подсел пожилой француз со своим внуком и с любопытством спросил, на каком языке мы говорим. Моя мать, знавшая французский, итальянский и немецкий языки, ответила, что это украинский. Француз ничего не слышал об этом языке, но внук сказал: да, в Восточной Европе есть такая страна Украина". Тут мать подумала о необходимости скорейшего европейского признания.

Волынь долгое время считалась отсталой. В Луцке нет городского населения в десятом или двенадцатом поколениях, как, например, в Львове, бывшем Лемберге, в соседней на юго-западе Галиции. 200 лет назад, когда над Волынью господствовали русские цари, кучка деревянных домов в болотистой туберкулезной местности служила местом ссылки.

Если в кайзеровской и императорской Галиции в местном парламенте можно было встретить и крестьян, то здесь господствовало дворянство и до 1861 года - крепостное право. В 1920 году Волынь отошла Польше, которая европеизировала город, построив каменные здания банков и гимназий. Мансарды, дома с подвалами и прямоугольная центральная площадь, как в польских городках, смешались с местными торговыми рядами и московскими орнаментами кирпичных фасадов.

В 1939 году на Волынь вторглись советские войска. В усадьбе Левчанивских разместился комиссар, ведавший коллективизацией. Первое, что он сделал, распорядился забить почти всех коров. Сотрудники спецслужбы утащили два золотых креста, граммофон с пластинками и фотоаппарат фирмы Zeiss Ikon. Чуть позднее была арестована и расстреляна бывшая сенаторша, мать Ирины. Ее дочь пережила кошмар Второй мировой войны, находясь среди поляков, украинцев, немцев и русских. Она работала переводчицей у немецких оккупантов. Еще до сих пор помнит такие слова, как "зерновая контора" и "глава сельского района".

"Польские переводчики натравливали местное руководство на украинцев и постоянно клеветали на деревни, называя их пристанищем для бандитов, - рассказывает она. - Деревни после этого немцы сжигали. А по ночам польские деревни поджигали украинцы".

По оценкам польской стороны, украинская подпольная армия УПА уничтожила в то время более 50000 поляков. Польша отомстила позднее изгнанием более полумиллиона украинцев в Советский Союз, на новые, бывшие германские земли или в Мазурию.

После войны дворянка, лишенная корней, нашла в Луцке работу продавщицы книг в одном из киосков. Место было настолько незначительным, что это не позволило ей построить свою жизнь. Волынь стала теперь советской, а украинский национализм приравнивался к измене родине.

"Я боялась рассказывать о своих родителях, и не хотела лгать".

Студенты приходили к ней домой, чтобы читать украинскую литературу. Однажды они вполне официально обратились к руководству города, чтобы уже пожилой теперь женщине предоставили лучшее жилье. "Но я не могла взять с собой все книги и архив". Она осталась в своей комнате.

Будучи фотохроникером, она считала Луцк идиллическим местом: бабочки в городском парке. Колокола в крепостном музее. Каменные дельфины над фонтаном перед Дворцом культуры. Она снимала фильмы о своих любимых кошках и об украинских поэтах и показывает дома гостям видео о них, путаясь, исполненная достоинства, с пультом дистанционного управления. Таким образом она пытается преодолеть память о сожженных деревнях.

"Зачем эта вражда, - спрашивает она и говорит - Мы все позабыли." Звучит так, будто приказывает сама себе.

Многие ветераны польских и украинских подпольных армий времен мировой войны сегодня ведут себя тоже миролюбиво. "Месть не дает удовлетворения", - говорит один из бывших бойцов УПА. Боязнь кровавой мести исчезла после обретения Украиной в 1991 году независимости. Циники утверждают, что на Волыни не было погромов, потому что все поляки были уничтожены или изгнаны.

Молодежь Луцка эта глава истории все равно почти не интересует. Она без всяких проблем ездит в Польшу. В выходные дни молодежь толпится в очереди в старой части города перед польским консульством. Очередь стоит на фоне старой протянувшей в небо свой шпиль лютеранской церкви.

Луцк расположен на Западе расколотой исторически и психологически страны. Эта расколотая страна - Украина. На Украину, являвшуюся будто буфером между Западом и Востоком, между католицизмом и православием, взирали с недоверием и завоевывали ее. Добычу каждый раз по-новому делили поляки и литовцы, русские, австрийцы и венгры, румыны, чехи и немцы.

Шахтеры должны снова стать уважаемыми людьми

От постоянного смешения местных народностей выработался вошедший в поговорку хитрый оппортунизм. Так, на Западной Украине еще в начале 19 века получила под влиянием Просвещения развитие романтическая идея образования своей собственной страны. Однако на Восточной Украине, не знакомой с демократическим общественным движением, эта идея распространения не нашла.

Широкие степи востока оставались на протяжении столетий после нашествия монголов проходной территорией, где горстка казаков, затерянных посреди этих просторов, несли для царей пограничную службу. Заселение земель началось лишь в 18 столетии. Советская индустриализация при Сталине привела сюда сотни тысяч рабочих, в том числе немало заключенных и партийных функционеров в качестве надзирателей за ними. Украинский до сих пор воспринимается здесь как иностранный язык.

"Это российский регион", - констатирует вице-губернатор Донецкой области Александр Клименко, которого год назад на этот пост вознесла "оранжевая" волна. "Но Донецк основал британский инженер, а немцы открыли первый прямой воздушный маршрут из Мюнхена, - поспешно добавляет он. - Донецк - один из центральных районов Европы".

Для Клименко эта земля, словно изрытая кротами, до самого горизонта - вся в башенных копрах и отвалах, враждебна в политическом плане. Это цитадель Януковича, а Ющенко проклинают здесь как украинского националиста. Здесь от оранжевого правительства никто ничего не ждет. Люди, скорее, разочарованы Януковичем, которого они считали таким же суровым, как и свою жизнь. После его поражения им показались, что он трусливо бросил их на произвол судьбы. Клименко понимает, что привлечь на свою сторону шахтеров может не идеология, а тепло в доме, мясо на столе. На листке бумаги он делает расчеты, которые могли бы позволить значительно повысить заработную плату шахтеров и стимулировать жилищное строительство. Шахтеры должны снова стать уважаемыми людьми. Но после парламентских выборов в марте, на которых партия Ющенко потерпела унизительное поражение, Клименко находится на грани увольнения. Он не смог здесь, на востоке, привлечь на сторону "оранжевых" электорат, насчитывающий миллионы человек. Производство угля сократилось за последние 15 лет на две трети. Финансовые потоки, идущие из Киева, теряются в фирмах местных баронов-феодалов. Многие горняки спускаются на свой страх и риск в заброшенные штольни, чтобы добывать из земли остатки угля.

Из Снежного уехал каждый четвертый человек из прежних 100000 жителей. Были закрыты четыре из семи шахт. Пожилые женщины продают на обочинах дороги поштучно сигареты. На перекрестке улиц поселка, покрытых угольной пылью, стоит запущенный советский памятник шахтеру, у которого отсутствует голова. Вдоль улиц возвышаются как свидетельство обнищания скелеты фонарных столбов. Сборщики металлолома выдрали арматуру и сняли плафоны.

"Люди ожесточены, - говорит 35-летняя Лена, муж которой, несмотря на постоянные боли в суставах, снова спускается в шахту. - Раньше престиж шахтера был колоссальным. Теперь они превратили нас в отребье".

Прежние первопроходцы темных штолен под землей - заложники своей профессии, которая теперь практически не может их прокормить. Лене повезло, она подрабатывает в качестве секретарши в местном отделении партии Ющенко. Во время революции она была в числе немногих активистов, которые ходили по Снежному в оранжевых шарфах под улюлюканье большинства местных жителей. "Если хотите знать, - говорит она, - я делала это только ради работы".

Елена больше не верит, что кто-то, будь то политик или директор шахты, поможет улучшить ее жизнь. Зимой, когда из степи дует резкий ветер, часто не ходят даже автобусы, разваливающиеся от старости. Елена тогда вынуждена идти на работу пять километров пешком. Дома в готовности стоят ведра, кувшины, стеклянные банки из-под консервов, так как воду дают только два дня в неделю. Когда приходит зима, Лена запасается свечами, поскольку часто отключают электричество.

"Тот, у кого есть возможность, уезжает", - говорит 35-летняя женщина.

Люди продают свои дома за несколько сот евро. Но кто их купит, кто захочет здесь жить?

"В них никто не живет. Покупатель разбирает их, чтобы взять еще что-то пригодное".

Тот, кто не может найти работу на официально работающих шахтах, спускается в угольные "ямы", где люди работают нелегально, таких "ям" вокруг Снежного около 300. Угольные пласты находят в некоторых местах уже на глубине двух метров. При добыче угля царит подземная анархия, ставшая уже причиной обрушения некоторых домов. В заповеднике Снежного, по обеим сторонам лесной дороги, находятся нелегальные угольные шахты, ходы в которые ведут словно в преисподнюю.

Дороги разбиты колесами КАМАЗов. Лазы в шахты крутые и скользкие. Лежат в готовности деревянные опоры. Лучше всего их делать из сосны. Она достаточно прочная и в то же время настолько мягкая, что своим скрипом может своевременно предупредить браконьерствующих шахтеров об опасности.

Нелегальной добычей угля занимаются в одной из таких шахт не только профессиональные шахтеры, но и студенты. На ней работают 30 человек. Легальным шахтам они больше не доверяют, поскольку там годами не выплачивают вовремя зарплату. Здесь они получают на руки за шесть часов работы от пяти до десяти евро. Помыться можно в бане близлежащей текстильной фабрики. Многие нелегалы вынуждены идти домой грязными.

Кто правит в Киеве, им все равно до той поры, пока милиция не даст указание закрыть угольные ямы. "Речь идет не о Януковиче, - говорит один из горняков, - а о том, чтобы они не мешали нам зарабатывать на жизнь".

Недавно недалеко отсюда умерли от отравления метаном три нелегала. Они устали и присели. Затем уснули. "Неплохая смерть", - говорит один их мужчин.

Из леса выходит в гавайской рубашке хозяин рудника, с поднятыми на голову солнцезащитными очками. Свой джип Pajero он поставил рядом. "Все в порядке?" - спрашивает он, не ожидая ответа, и закуривает.

Из 300 евро, которые дают за тонну угля на рынке, десятая часть идет шахтерам. Из прибыли хозяева рудника платят, чтобы им не мешали, милиции, органу, выдающему лицензии, мэру и мафии, крышующей их.

Владимир Загородний пытается снова вселить надежду в регион, потерявший надежду. С тем, чтобы любой парень в угольной пыли, пользовался, как в прежние времена, "вниманием девушек". Технический директор шахты имени Чапаева чувствует облегчение только после того, как ослабляет узел галстука и открывает застежкой ремня безопасности в машине бутылку пива. Средний возраст шахтеров в его бригадах уже достигает 35 лет.

"Молодежь предпочитает торговать яблоками и автомобильными колесами", - говорит Загородний.

Вместе с вице-губернатором Клименко и председателем одного зачахнувшего колхоза он планирует продавать напрямую шахтерам мясо по более низкой цене. "Если они получат больше денег, то только пропьют их", - говорит Клименко.

Санатории были учреждениями для восстановления сил

В золотую эпоху для шахтеров востока, которая и не может казаться им иной, существовал настоящий шахтерский рай. Он находился в советские времена в Крыму, который глава партии Никита Хрущев передал в 1954 году, к сожалению для многих русских, Украинской Советской Республике.

Ленин, в свое время, назначил своим указом солнечный полуостров Аркадией пролетариата. Санатории на полуострове были заведениями для восстановления сил. Вскоре ароматы олеандра и лаванды стала вдыхать за высокими заборами и советская номенклатура.

Когда над пологими горными склонами между Ялтой и Евпаторией веет мягкий ветер с Черного моря, отпускную идиллию нарушает неприятный вид. Хижины. Семьи крымских татар сколачивают на заброшенных земельных участках свои бараки из досок с видом на море. Захват земли - их последнее средство в борьбе за кусочек родины.

Время долгих страданий крымских татар, феодальное государство которых возникло в 15 столетии как часть монгольской империи, началось с момента, когда русским царям понадобились незамерзающие порты. В 1878 году Екатерина Великая объявила Крым российским на вечные времена. Сотни тысяч представителей мусульманского тюркского народа были вынуждены бежать в Турцию.

В русских сказках с момента нашествия монголов они предстают персонажами, вызывающими ужас: грязный, одетый в звериные шкуры кочевой народ, охотящийся с арканами за русскими девушками. Большие картины, рассказывающие о зверствах во время давних приграничных войн, в большом количестве висят в музеях российских провинциальных городов. Последние войны на Кавказе и теракты в Москве имеют под собой эту эмоциональную основу.

Тот, кто говорил по-татарски, должен был заплатить три рубля

В середине 19 века российский верховный главнокомандующий князь Меньшиков подозревал крымских татар в шпионаже и хотел их депортировать. Это осуществил через 100 лет Сталин. В 1944 году, после ухода немецких войск, советские солдаты отправили в течение трех дней товарными поездами более 200000 крымских татар, обвиненных в коллаборационизме, в изгнание в Сибирь и в узбекский хлопковый ГУЛАГ.

Народ надлежало стереть из памяти: уничтожались книги крымских татар, а из Большой советской энциклопедии была изъята соответствующая статья. Многие брали с собой в места изгнания морскую воду в бутылках из-под крымского шампанского и несколько горстей земли.

Тот, кто заговаривал по пути по-татарски, должен был платить три рубля.

Только в семидесятые годы крымским татарам удалось вернуться из Средней Азии на родину. Они, в частности, были официально реабилитированы, но еще долго не могли находиться там, где купались члены Центрального комитета. Большинство из них милиция снова депортировала.

Во время перестройки, начатой президентом Михаилом Горбачевым, государство уже больше не сопротивлялось: в 1987 году на родину вернулись 2300, в 1989 - уже 85100 крымских татар. Они спали на улицах и на вокзалах, поскольку в их прежних домах жили теперь русские или украинцы. Землю получили лишь немногие. Компенсацию они ждут до сегодняшнего дня. Встреченные нелюбезно татары рыли пещеры в глинистой степной земле, а щели между стенами, сколоченными из досок, затыкали сеном. Они начинали жизнь на родине так же, как и их родители в ссылке полстолетия назад. Жизнь на родине и в изгнании внешне почти ничем не отличалась.

Расиму Сейдаметову повезло. В 1989 году он купил дом в Симферополе еще до того, как цены стали недоступными. Этот 72-летний человек родом из Евпатории, там его отец был аптекарем, пока советские войска после отступления немцев не упекли его в штрафной батальон. "Под Ленинградом, - рассказывает Сейдаметов, - он будучи раненным искупил все своей кровью". Позднее, после своего возвращения, отец сжег советскую военную форму и до самой смерти никогда не рассказывал о службе в армии.

Семья была депортирована в Узбекистан в 1944 году. За три дня пути в вагонах для скота запертые в них люди получили по баночке черноморских шпротов и три кусочка хлеба. Емкостью для воды служила пробитая солдатская каска. "Узбекам пропаганда рассказывала, что в поездах прибыли рогатые черти", - рассказывает Сейдаметов. Когда из вагонов вышли люди без рогов, местные жители были удивлены.

Трагедия крымских татар заключается в том, что они обрели свою культуру и язык, видимо, слишком поздно. Татарские книги, которые теперь, почти через полстолетия, можно снова издавать, практически никто не может читать.

Генеалогическое древо своей семьи Сейдаметов восстанавливает с трудом. Многих ветвей не стало, частично нет свидетельств о рождении и смерти. Из семьи отца в Крыму похоронены только трое из четырнадцати родственников. Остальные умерли в Польше, похоронены на Урале или в Узбекистане или спаслись бегством в Стамбул. Однажды он прошелся мимо родительского дома, звонить не стал.

Многие крымские татары рассказывают, что новые русские владельцы домов изгоняют их из страха, что однажды им придется вернуть собственность. Один пожилой крымский татарин, возвратившийся, имея на руках все документы, подтверждающие его право собственности, был вынужден купить комнату на верхнем этаже родительского дома. Когда он хотел вселиться, жильцы закрыли ему двери в дом. Лестницу, сказали они, ты не покупал.

Сегодня на свою родину вернулись 250000 крымских татар. Они составляют десять процентов населения. Две трети - российского происхождения.

Ежегодно из прежних мест изгнания возвращаются все еще по 1000 человек.

Вокруг таких городов, как Севастополь, появились временные татарские поселения с домами из ракушечника, свидетельствующие о скромном достатке их хозяев. Ваххабистские проповедники из Саудовской Аравии, ходившие в девяностые годы по деревням, смогли найти лишь небольшое количество сторонников радикального ислама.

"Мы, татары, скорее всего, миролюбивы и пассивны", - говорит Сейдаметов, будто с некоторым сожалением.

Во время Оранжевой революции многие крымские татары поддерживали Ющенко и были против русского большинства. В Симферополе они построили свой революционный палаточный город и не боялись бутылок, которые бросали в них сторонники Януковича. Кстати, в знак благодарности один крымский татарин был назначен Киевом председателем районного совета - свой кабинет в Бахчисарае он украсил, как избирательный штаб, оранжевыми флажками.

Правительство Крыма планирует трассу "Формулы-1"

И все же многие разочарованы. "Раньше солидарность с татарами проявляли украинцы, тоже чувствовавшие себя угнетенными, - рассказывает заведующий татарской библиотекой в Симферополе. - Сегодня они выступают в роли наших старших братьев и проводят свою политику украинизации". К ней относится борьба за южное побережье Крыма с его морскими курортами. Исторически девяносто процентов крымских татар являются выходцами именно оттуда, но поселиться там смогли только пять процентов. Поскольку земля там стоит сегодня миллионы долларов, а татары мешают. Правительство Крыма планирует построить в ближайшие десять лет вдоль побережья целый ряд первоклассных санаториев, отелей, казино и трассу "Формулы-1", что обойдется в 20 миллиардов долларов. С некоторых пор экономические интересы стоят также и за действиями некоторых захватчиков земли из числа крымских татар.

В 1944 году президенты Рузвельт (Roosevelt), Черчилль (Churchill) и Сталин во дворце в Ливадии, невдалеке от Ялты, поделили Европу на два враждебных лагеря. Для небольших народов, таких, как крымские татары, этот новый дихотомический мировой дизайн был синькой их крушения, их изгнания из истории. Сегодня крымские татары надеются на помощь Запада. Название их утопии - тоже Европа.

"Мы европейский народ, - подчеркивает заведующий татарской библиотекой, - и поддерживаем любой шаг в направлении Европы. Мы надеемся на европейские права для меньшинств и достойную жизнь".

Реальная Европа, далеко на Западе, мало что знает о своих друзьях на краю большой азиатской степи. Поездка к тому столбу, кайзерско-императорскому центру Европы, равносильна путешествию во времени в прошлое, которое для Запада дальше, чем некоторые заокеанские архипелаги. Гуцульскую одноколейную железную дорогу от Ивано-Франковска, бывшего Станислава, до Рахива в лесных Карпатах построила Австро-венгерская империя в 1894 году. Деревянные скамейки в вагонах, кажется, сохранились с тех времен. Дизельный локомотив, чувствуется, с трудом тянет поезд, скрежещет металл, все скрипит и трещит так, что пассажирам с ведрами, полными яблок, помидор и огурцов, приходится кричать, рассказывая деревенские новости.

По обеим сторонам пути тянутся склоны Карпат, с крапинками избушек и большими стогами сена. На мостах и в тоннелях несут дежурство солдаты с оружием. Подтянутые внешне они, тем не менее, своим видом ополченцев напоминают, скорее, людей, нашедших в Лесных Карпатах работу. По вагонам ходят торговки, предлагающие последние номера газеты с кроссвордами, бельевые прищепки и нижнее белье. В мешке похрюкивает поросенок. Через пять с половиной часов, пройдя 140 километров, поезд прибывает в Рахив.

В Лесных Карпатах живут пасынки Европы. Многие соседние страны охотно господствовали над ними и по-настоящему о них никогда не заботились. Здесь деревенские жители могли становиться космополитами, не выходя из дома.

Те, кто родился до 1918 года, получали на протяжении своей жизни австро-венгерские, чехословацкие, венгерские, советские и, наконец, украинские паспорта.

После Первой мировой войны в дебрях этой странной истории страны имела место даже Гуцульская республика, просуществовавшая шесть месяцев. Здесь проживают более тридцати народностей: бойки и лемки, итальянцы - они остались после строительства железной дороги, - немцы, румыны, венгры и гуцулы, этот загадочный горный народ.

На старых фотографиях гуцульские мужчины предстают с большими усами, в куртках, отороченных мехом, с ниспадающими почти до плеч и напомаженными растопленным маслом волосами. На голове - войлочная шляпа с большими полями с украшением из листовой латуни, в руке - эдельвейс и неотъемлемый для гуцула острый как бритва топор на длинной ручке. В Карпатах, которые были прибежищем для беглых крепостных и тех, кто не хотел идти в рекруты в австрийскую армию, как и у казаков на Дону было правило: никого не выдавать.

Поэтесса Галина Петросаняк выросла в гуцульском доме. Но сегодня она предпочитает жить в Ивано-Франковске. "Гуцул живет трижды униженным, - говорит она. - Первое унижение - быть украинцем в Европе, второе - жителем Карпат. Хуже всего тем, кто родом из грязи гуцульской горной деревни". Деревушку, где стоит дом родителей Петросаняк, называют "помойной ямой".

Гуцульские шаманы теряют силу волшебства

На более легкую жизнь в долине соблазняла уже советская коллективизация, вынуждавшая многих горцев идти в колхозы. Все больше гуцулов поднимаются в горы только летом.

Даже гуцульские шаманы теряют силу волшебства. Двое из трех погибли в районе Пидзахарычи в автомобильной катастрофе. Традиции теряются. "Молодые пары предпочитают во время бракосочетания одевать не национальные костюмы, а, следуя примерам, взятым из голливудских фильмов, белые одежды, - говорит поэтесса. - Я вспоминаю символическую фотографию, вид, открывающийся из гуцульской крестьянской избы: на подоконнике слева стоит статуэтка девы Марии из гипса, справа - кукла Барби (Barbie). Гуцулы, жившие раньше в изоляции, открывают для себя мир и хотят подражать ему. Часто из этого получается пародия".

Культура гуцулов требует сегодня постоянного внимания. Приезжающие на ежегодный фестиваль из лесных Карпат и из Буковины люди привозят свои национальные костюмы в полиэтиленовых пакетах.

В амфитеатре Рахива на фоне горы Менчул высотой 1377 метров, у подножия которой расположен город, гуцулы трубят в свои огромные трембиты, горны длиной до трех метров, изготовленные из пихты.

Пастушьи флейты издают колеблющиеся, будто воздух в жаркий летний день, мелодии. Буйные, зажигательные танцы сделали известной Руслану, победительницу конкурса Евровидения в 2004 году. Кстати, родом она из галицийского Львова.

Свой видеоклип она снимала на лесных склонах севернее Рахива, возвышающихся над деревянными домами цыган. Они живут в Лесных Карпатах со средневековья. По легенде 350 лет назад в Тиссе под Рахивом утонул ребенок одного из племени кочевников.

Согласно преданиям они поселились там, в узкой долине по берегам реки.

Анна Рошан восьмой год подряд избирается их главой, "цыганской баронессой" Рахива. Она живет в лучшей части "табора", в "цыганском предместье", в большом каменном доме. Она фигура - вызывающая глубокое почтение. С теплой улыбкой на лице Рошан выходит из дома и сначала с гордостью уточняет свое семейное положение: 10 детей, 43 внука и 4 правнука.

В классах нет света

Баронесса представляет интересы цыган в органах власти.

Ей помогает как главный духовник Юрий Васильевич, "батюшка". У него черные, густые волосы, распутинская борода. Он ведет нас по цыганскому табору, где из каждого угла на вас смотрит нужда: разваливающиеся каменные дома в густых зарослях крапивы и покосившиеся избушки, в которых живут в тесноте по несколько семей. Цыгане практически отрезаны от рынка труда и зарабатывают деньги сезонной работой или мелкой торговлей.

"Батюшка" говорит со всеми с пафосом возмущения и убеждает до хрипоты. В частности, снова открыта школа для цыганских детей - первая школа для неграмотных цыган, новое явление в Европе, появилась еще в 1927 году. Но в некоторых классах нет даже света, а школьный двор с его грудами камней и бетонными плитами похож, скорее, на строительную площадку.

Вечером, когда на гуцульском фестивале подходит к концу день овечьего сыра, ниже площади, где проходит праздник, собираются семь сыновей "цыганской баронессы". Старший оплачивает оркестр гуцулов, гармониста и флейтистов, засовывает купюры между струнами цимбалы, задающей при игре очень живой ритм.

Через стол летят бутылки коньяка. К мамалыге, традиционной кукурузной каше со шкварками и овечьим сыром, старший нарезает прямо с костра баранину. "У нас в Карпатах особая моральная чистота, - рассказывает он. - Здесь все народы живут в мире. Разграничительная линия определяется, скорее, тем, у кого и сколько денег в кармане?

В сумерках цыгане тянутся по главной улице Рахива, улице Мира, в сторону предместья. Женщины на ходу курят, старик в шляпе с широкими полями достает скрипку, начинает играть и петь песни с колкими словами. Оранжевый флаг, все еще реющий на ветру над домом местной администрации, и горные вершины Карпат исчезают в темноте гармоничного вечера в точно установленном центре Европы.

Но над Рахивом собираются тучи. Недавно французские географы установили новый центр Европы. Он теперь должен находиться под Вильнюсом.

"Мы не согласимся с этим", - говорит журналист из Рахива.

"Только у нас стоит столб с надписью", - возмущается один из проводников.

Литва как центр - менее вероятное место, чем Лесные Карпаты, возражает директор заповедника. В поисках других аргументов он обращается к журналу "Астролог".

Астрологическое исследование центра Европы с координатами 24 градуса восточной долготы и 48 градусов северной широты показывает, что он совпадает с пересечением европейских путей в эру Водолея.

Согласно этому исследованию, здесь, в Рахиве, находится своего рода энергетическая точка пересечения стран света и интересов Запада и Востока, убеждает гостей биолог с такой решительностью, с какой раньше гуцулы верили в существование лесных чертей.

Тем временем хранитель медведя и столба, символизирующего центр Европы, полный оптимизма добавил в качестве еще одного аттракциона для туристов чучело оленя. На тот случай, если посмотреть на многообразие Европы в ее украинском центре захотят больше людей. Этот день придет. Тогда бизнес у него пойдет по-настоящему.


К списку                                            © Copyright 2006 Www.inosmi.ru

www.warsaw.ru