Аншлюс Освенцима ("Nie", Польша)
08.06.2006

И все же есть такой кусочек Польши, которые польские патриоты готовы отдать немцам. В течение 60 лет самой привлекательной туристической достопримечательностью для политиков, монархов и евреев был концлагерь в Освенциме, после закрытия известный как освенцимский музей. Можно даже сказать, что это восточноевропейский аналог римского Колизея, где львы наполняли желудки яствами, которое Бог не предусмотрел в меню.

В последнее время в западной прессе Освенцим называли 'польским концлагерем', не уточняя, то ли речь идет о географическом положении, то ли об ответственности за это людоедство. И по этому поводу власти Польши посылали протесты - действительно ведь, польские концлагеря были в других местах и других временах. Например, предвоенная Береза Картуская, послевоенные Ламбиновицы, Сикава и другие. И чтобы затруднить приписывание Польше Освенцима, национал-католические власти заявили, что дают этому месту новое название: 'Бывший нацистский немецкий концентрационный лагерь Аушвиц-Биркенау'. Это переименование вызвало широкую и столь же бессмысленную дискуссию.

Консервативные национал-католики, которые правят в Польше, переименовывают огромное количество учреждений, событий, понятий. Они крепко верят, что слова своей магической силой изменяют суть вещей.

И если нищего назвать убогим, он уже не будет нас пугать, вызывать у окружающих чувство омерзения, а его ноги перестанут смердеть. Любовник, названный сожителем, чудесным образом лишается эротической окраски. А курва, если ее назвать проституткой, сразу теряет пикантность, и даже перестает заполнять паузы в нашей разговорной речи. Из дающей отдохновение она становится сразу социальной проблемой. Ведь 'проститутка' звучит почти также научно как 'пропедевтика', и даже создается впечатление, что женщина этой профессии парится над написанием докторской диссертации.

А в последнее время языковые манипуляции становятся даже более частыми, чем паломничества. Общественность, именуемая народом, гудит как майский жук в траве, и танцует под мелодию 'Богородицы-приснодевы'. Слово 'народ' так подходит для патриотического пения или молитвы! Более того, оно выражает племенной зов, при звуках которого чувствуют себя неродными гомосексуалы, иноверцы, да и все жители Польши неместного разлива. Титул национального (или национальной) выдается сегодня всякому новому бюрократическому творению ПиСа ('Право и Справедливость'). И этим навешиваются стигматы на учреждения, где 'народники' получают свои синекуры, предназначенные им за правильные убеждения.

Слово "богатеть" (wzbogacac) обычно относилось к приращению имущества, к коллекционированию предметов, а также к росту знания, чувствительности, впечатлениям и т.д. Катонационализм ввел слово обогащать (ubogacac). И теперь богатым может быть то, что тривиально, например, человек или фирма, а вот обогащаться то, что духовно, и в том числе особь людская (это тот же человек, только с крыльями). И очень великолепно таким образом отделяются явления вульгарные от явлений возвышенных.

К той же области перемен относится теперь обязанность говорить: 'Мой дед получал по заднице в бывшем нацистском немецком концентрационном лагере Аушвиц-Биркенау'. И тогда это название будет навечно вбито в головы наших почтительных внуков. Переименование Освенцима открывает богатые перспективы для филологических ухищрений. От Народной Польши (Polska Ludowa) разит деревенщиной и припевками, к тому же слово 'lud' ("народ") вообще выпало из словаря. ПНР так и просится на переименование во что-нибудь типа: Советское вассальное преступное сообщество - коммунистическое государство принуждения польского народа. Сокращенно СВПСКГППН.

ПиСовские власти вводят все новые языковые шифры. К примеру 'ответственное использование свободы' означает, что нечего больше использовать. Использование прямого дополнения с разными понятиями ведет к противоположному смыслу. Здравый народный смысл, к примеру, всегда нечто противоположное коллективным интересам.

Туманным стало идейное основание государства, которое нас поджаривает на огне племенного патриотизма, входящего в школьный словарик. Какая-то часть двуглавого Качиньского заявила после выборов, что солидарная Польша выиграла у либеральной, то есть ПиС у 'Гражданской Платформы'. И с тех пор мы живем в языковой бессмыслице, каковой и является солидарное государство. Ведь солидарным можно быть только с кем-то. А они нам не говорят, то ли наше государство солидарно с Бушем, то ли с отцом Ридзиком, то ли со всеми святыми. Да и вообще о чем хоть речь?

Совокупность полуинтеллигентов, то есть лучшая часть народа, знает, что такое солидаристское государство, ликвидировавшее классовую борьбу, полностью корпоративное, а главным образом становящееся все более фашистским. Государство может быть и солидарным, хоть с глистами или комарами, если нет лучших объектов. То, в котором мы живем сегодня солидарно, с Ничем.

Взяв в правительство в качестве вице-премьера Анджея Леппера, Качиньские создают ему образ государственного мужа. У Леппера теперь есть возможность эффектно хлопнуть дверью: я не буду больше дружить с ПиСом, который обманул пенсионеров, крестьян, рабочих, детей-рахитиков и их кормящих матерей, врачей, торговцев, безработных и бездомных - закричит он во весь голос. И через неполные пять лет шеф 'Самообороны' сметет на выборах Леха К. и станет президентом Польши. Даст всем по заднице, с отсутствующей в ПиСе деловитостью. Качиньские столь же рьяно работают на его карьеру, как когда-то их самих пихал к власти Миллер. Зато Власть в лице Леппера вернет нам простой, ядреный и однозначный язык. Он тоже любит упоминать народ, правда, с другой интонацией. Вслушайтесь, сколько у него в этом слове иронии. Он говорит ведь о стаде, о поголовье, которое он купит.


К списку                                            © Copyright 2006 Www.inosmi.ru

www.warsaw.ru