Кшиштоф Занусси: «В современном кино недостает мировоззрения»
05.11.2005

Церемонию закрытия ХХХV кинофестиваля "Молодiсть" украсила премьера фильма "Персона нон грата" одного из самых известных в мире польских кинорежиссеров Кшиштофа Занусси. На этот раз художественный руководитель польской киностудии "TOR", президент общества EUROVISION, профессор Высшей государственной школы кино сделал совместную картину с российской студией "ТРИТЭ" Никиты Михалкова, в которой тот сыграл главную роль.

Пан Занусси — один из давних любимцев "Молодостi". Кроме того, он ставит спектакли в театрах многих стран Европы, является консультантом Комиссии по делам культуры Ватикана, читает лекции по всему миру и пишет книги. Его колоссальная востребованность не удивительна: ведь он умеет объяснять сложные вещи понятным языком, с тонким юмором и самоиронией.


— Пан Занусси, вас без конца "рвут на части" разные страны и фестивали, в том числе киевская "Молодiсть". Не мешает ли это съемкам?
— Совсем нет, иначе я бы не закончил фильм "Персона нон грата" — совместный проект с Россией и Италией, который касается наших непростых отношений с Западом и рассказывает историю посла, который думает, что его жизнь проиграна, хотя в последний момент понимает, что это не так. Мне кажется, там довольно оптимистический финал. Кроме того, я занимаюсь театром. Для кинорежиссера работа в театре — это санаторий: там тепло, не капает на голову, можно сидеть в кресле. И главное, можно пойти немного дальше, в глубину человека, его культуры и языка, больше сконцентрироваться, а мне это очень интересно.


— Скажите, а что вы ощущаете, когда видите свою фамилию на бытовой технике?
— Боже мой! По этому поводу сильно переживал мой отец. Люди подозревают, что совпадение случайно. Нет, не случайно — это моя настоящая итальянская родня!
Расскажу про своего итальянского деда, который двадцать лет назад был главой концерна "Zanussi". Тогда в этом огромном конгломерате работало десять тысяч рабочих. Мы с ним общались, встречались, и он с удивлением смотрел на меня, как на странную обезьяну, которая занимается не каким-то нормальным и полезным делом, а кино. А я с таким же удивлением смотрел на человека, который увлекается холодильниками. Наконец, я пригласил его на торжественный просмотр моей картины "Контракт" на Венецианском фестивале.
Публика приняла меня невероятно хорошо, встретила громом аплодисментов. Я радовался, что рядом со мной сидит промышленник, который, наконец-то, увидит, почему я занимаюсь кино. Фильм окончился, аплодисменты тоже, мы вышли, и я вижу, что на него мой успех не произвел никакого впечатления.
Но на следующее утро, когда мы встретились к завтраку, он подбежал ко мне со словами: "Кристоф, я даже не представлял, какой ты выдающийся и важный человек!" Я спрашиваю: "Как? Мы же с тобой вчера сидели рядом, и ты слышал, как аплодировали. Что же изменилось сегодня?" Он ответил: "Все газеты на первых полосах напечатали нашу фамилию… А мы за это ничего не платили!" Только тогда он понял, чего стоит кино.


— К сожалению, такой непонятливостью отличается не только ваш родственник…
— Да, поэтому сегодня я пытаюсь убедить наших политиков вкладывать деньги в культуру и рассказываю про деда не для того, чтобы развлекать вас. Если известный композитор, художник, режиссер или актер вызывает симпатию, приближает чужую публику к своей стране, тогда и товары ее продаются лучше.


— В вашей книге "Между ярмаркой и салоном" вы говорите, что у вас нелюдимый характер, хотя по вас этого не скажешь. Но если это отчасти и верно, то кто в таком случае входит в ваш ближний круг?
— Ах, Боже мой, много людей! Кроме моей супруги я еще "женился на кино", поэтому — сотни людей. У меня есть, конечно, близкий круг. Все очень заняты, однако в моем доме я раз в месяц организую встречи на 60-100 человек, чтобы обсуждать какой-то сюжет. Приглашаю для этого две-три интересные личности, которые вовлекают в разговор остальных. Мы собираемся, чтобы могли общаться люди разной среды, разных поколений, а это непременная основа хорошего салона. Я вообще люблю, чтобы не было легко общаться.


— А кто ваши гости "в миру"?
— Это может быть и политик, и хозяин магазинчика на моей улице. Конечно, обычно они думают о том, как продать уголь или сахар, но раз в месяц мы говорим о каком-то абстрактном сюжете. Меня деньги тоже постоянно тревожат, потому что пока я их не имел — то есть большую часть моей жизни — мне все было ясно: я их хотел. Сейчас я их уже немножко имею. Однако так и не понимаю, что это такое — деньги. Оказывается, это огромная и очень интересная тайна. Я не понимаю, почему на моих счетах они однажды идут вверх, а другой раз — вниз. Казалось бы, нет никакой заслуги, а на счету появились десятки тысяч долларов, которых я не заработал.


— Вы уже перевели эту проблему из практической в философскую категорию.
— Да, и в связи с этим расскажу вам еще одну историю, которая тревожит меня многие годы. Были времена, когда я оставался довольно бедным, в детстве мне даже еды не хватало. Потом, когда уже начал работать на Западе и мне предлагали делать рекламные фильмы, я всегда отказывался, с гордостью говоря, что если имею талант, то не стану продавать его за какой-то там маргарин. И вот однажды ко мне обратились голландцы с предложением снять рекламный ролик за бешеные деньги — 50 000 долларов. В Польше я столько далеко не всегда получаю за полнометражную картину. Но я отказался, даже не спрашивая о деталях. Сказал, что не снимал рекламу, когда был беден, тем более не стану сейчас. Но мой заместитель, старый человек, ныне уже покойный, сказал: "Господин Занусси, вы на сто процентов уверены, что это с нравственной точки зрения правильное решение?" Я ответил: "Безусловно". А он дальше: "Я заметил, что вы часто читаете в газетах объявления тех, кто ищет деньги на операцию, чтобы спасти сердце". Я д
ействительно читаю такие объявления и иногда какие-то деньги посылаю нуждающимся. Заместитель продолжил: "Что такое две недели? Сделайте рекламу, вашей фамилии там не будет. Но вы можете спасти нескольких людей". Знаете, мне даже стало стыдно, что раньше я об этом не задумывался. Другой мой знакомый, польский епископ, очень образованный и с добрым сердцем, которому я рассказал эту мою "трагедию", посоветовал чуть иначе: "Кшиштоф, будет хорошо, если ты снимешь эту картину. Но возьми половину денег и устрой себе отпуск, или купи то, чего никогда бы себе не позволил. И только вторую половину отдай на операции". Я спонтанно говорю: "Но как же? Если я сниму рекламу, то для того, чтобы отдать весь гонорар!" Он ответил: "Знаешь, это опасно. Потому что даже если ты широким жестом пожертвуешь все от чистого сердца, то поддашься гордыне и до конца жизни будешь себе нравиться — какой я, дескать, хороший. Отдай половину!" Эта история могла бы стать притчей для кино, но она случилась в действитель
ности.


— На ваш взгляд, талантов в кино сегодня поубавилось?
— Вижу много талантов! Знаете, чего не хватает в кино, в театре и в литературе — мировоззрения, взгляда на жизнь. Например, у Товстоногова был ясный взгляд на добро и зло, красоту и отвратительность. Ужасно, если у человека это смешивается. Может, здесь у вас эта болезнь тоже проходит — в мире, к счастью, она уже немодна. Надеюсь, скоро мы будем издеваться над постмодернизмом, как издеваемся над политической некорректностью.


— Кто, по вашему мнению, является "героем нашего времени" и современного фильма?
— Это, прежде всего, уголовник. Есть огромное очарование теми вещами, чего мы боимся, или теми людьми, на кого смотрим, думая, что мы лучше их. В Библии есть место, где фарисей говорит: "Боже, благодарю тебя, что я не такой, как он". Публика тоже с удовольствием смотрит на плохих героев, но потом думает: "Какое счастье, что я не похож на того, кого видел на экране!" Сейчас как раз такой момент, когда преступники очаровывают зрителя больше, чем порядочные люди.
И я пробую понять, где тут тайна? Среди преступников все-таки тоже есть определенная мораль. Все мафии имеют законы в отношении чести и гонора. А в мире успешных бизнесменов эти ценности трудно найти... Я бы хотел сделать картину об успешном и порядочном человеке, но чувствую, что мне не поверят. Мол, был бы он порядочным человеком — оставался бы бедным, как мы. Хотя я таких героев много вижу в жизни, но пока о них можно снять только документальную картину.


— В чем вы видите назначение настоящего современного искусства?
— Как всегда, оно должно объяснять и развивать наши чувства и нашу жизнь. Под влиянием искусства мы хотя бы частично узнаем ее смысл. Ведь если жизнь нам кажется бессмысленной, мы не можем быть счастливы. Кроме того, общение с искусством помогает нам познакомиться с огромным числом человеческих судеб. И эти судьбы складываются в мировоззрение, в опыт. Без него ты остаешься глупым — как человек, приехавший из маленькой деревни, где никогда ничего интересного не видел.
Вообще, проблема современного общества — люди без корней. Наша огромная беда — в культуре люмпен-пролетариата, который появился в советские времена во всех городах. Он уже не крестьянин, еще не пролетарий, не мещанин — просто ничто. Такие люди американизируются с огромным ускорением.


— Как поглощение искусства коммерцией согласуется с феноменом появления гения, который зачастую творит без оглядки на времена и вкусы?
— Моя бабушка удивлялась, что есть литература для служанок, потому что думала, что служанки не умеют читать. Но с начала ХХ века служанки выучили грамоту, и для них стали сочинять.
Ныне значимы большие числа, и впечатление такое: то, что продается в большом количестве — это хорошо. А на самом деле — наоборот. Возьмите автомашины. Какие автомобили хорошо продаются? Дешевые. А "Роллс-Ройс" — с трудом, он — только для очень богатой публики, которая имеет высокие притязания. Тут вопрос в уровне требований. Культура иногда шла снизу вверх, но чаще всего — сверху вниз.
Я думаю, мы не должны терять надежды, что с помощью новых средств информатики появится высокое элитарное искусство и… останется массовое — для людей с соответствующим вкусом. Эта норма была всегда в истории человечества. Только меньшинство развивало культуру и науку. Не имеет никакого значения, сколько людей поверило в Эйнштейна. Поверили — и поэтому летают спутники и космические корабли.. И в Коперника большинство не поверило, что тоже не имеет значения. В кино — точно так же. Но если совсем забудем, что кинематограф в том числе и бизнес, тогда обанкротимся. Художнику надо научиться продать себя, не продавая души, не теряя чести и уважения к самому себе. Все можно продавать — капусту и талант. А душу не надо.


К списку                                     © Copyright 2005 Www.grani.kiev.ua

www.warsaw.ru