Писк осужденного ("Nie", Польша)
02.02.2005


Моей жене позвонила знакомая из Петербурга: посмотрев новости тамошнего телевидения, она решила, что мне дали 20 лет тюрьмы.

Попугай народов

В тот день сообщение об осуждении Урбана было одной из главных новостей из-за границы на российском телевидении и радио. Поэтому знакомая предположила, что речь идет о 20 годах отсидки за папу, ведь не может быть столько шума из-за 20 тысяч злотых.

Впервые за многие годы главные новости из-за рубежа пришли в Россию из Польши. Это большой успех польского государства. Власти Польской Республики, как некогда испанские Бурбоны, высшим смыслом своей внешней политики считают вопросы престижа. Чтобы Европейский Парламент среди жертв Освенцима назвал сначала поляков, а потом - педерастов, а не наоборот или чтобы на кладбище во Львове была такая, а не иная надпись. Каждую неделю внешняя политика Варшавы жужжит в других странах как назойливая муха.

Докладываю, господин президент К., что благодаря мне простым россиянам напомнили о существовании Польши. Так что впервые после падения ПНР пресс-секретарь генерала Ярузельского сослужил добрую службу Родине.

Два номера II: папа и Елизавета

Прокуратура ссылалась на тысячу писем - в основном, ксерокопии, которые дали людям на подпись - в которых говорилось, что я оскорбил их религиозные чувства. Однако, обвинили меня и осудили за оскорбление папы как правителя ватиканского государства, так как другой статьи на меня не нашли. Рассуждали так, что роль И.П. II как главы Церкви и карликового государства Ватикан неотделимы друг от друга.

За исключением Тибета, который является частью Китая и Далай-ламы, находящегося в эмиграции, существуют только две конфессии, где глава Церкви является вместе с тем главой государства: Ватикан и Великобритания. Представим себе, что я оскорбил королеву Елизавету II, написав, например, что это гнусная бабенка, потому что она осуждает очень мужественные костюмы, которые надевает ее внук Гарри, в то время, как сама одевается как жена мясника из Млавы на богослужение к свящ. Янковскому. При этом допустим, что суд меня осуждает за оскорбление религиозных чувств англикан. Вот бы народ подивился! Но ведь эта ситуация - точное отражение того, что суд сделал со мной.

Конституция обязывает польские власти к одинаковому, с точки зрения права, отношению ко всем конфессиям. Если бы то же, что о господине папе, я написал о каком-нибудь самом важном мулле, раввине или пасторе, на меня не нашлось бы никакой статьи, так как эти духовные лица не являются главами государств. Так что, давая папе привилегии в связи с тем, что Ватикан - государство, не идет ли суд наперекор конституции? Вопрос этот не дает мне ни спать, ни есть.

Если я оскорбил папу, то эта обида настигла его только в кругу читателей 'NIE', которые и так не восторге от духовенства.

Войтыла и его интерес

Благодаря тому, что против меня было возбуждено дело, телевидение, радио и пресса чуть ли не наизусть выучили фрагменты моего фельетона. Так что, если бы мой текст действительно был обидным для папы, то не я его настоящий обидчик, а польские стражи закона, якобы защищающие главу католиков. Внешне прикрывая папу, они в действительности играют роль моего рупора и папу добивают. Я здесь указываю лишь на несоответствие намерений результатам. Войтыле от этого вреда никакого, потому что в Польше над ним и так трясутся.

Вкусы и наказания

Я собрал большую коллекцию мнений, одобряющих приговор, вынесенный мне (хотя наказание слишком слабое). Смысл этих высказываний таков, что мой фельетон людям не нравится, потому что им нравится папа. 'Некрасиво так о старом человеке', 'это гордость Польши' и 'величайший авторитет', 'гостей не обижают' и т.д. и т.п. В общем, мысль такова: раз фельетон мне не понравился, автора наказали справедливо. Так что, если бы я оскорбил кого-то, кого общественность не любит, мое наказание было бы в ее глазах несправедливым и даже возмутительным. К такому выводу можно было прийти, прослушав устное судебное обоснование приговора.

Правосудие идет вслед за людскими представлениями, поэтому не наказывают журналистов, оскорбляющих лидеров, которые никому не нравятся (Лукашенко, экс-Кучма, Фидель Кастро, этот, из Северной Кореи, Путин и т.п.) Так что оценка справедливости приговора зависит не от того, что совершил оскорбляющий кого-то автор, а от того, что совершил оскорбляемый.

Поэтому я вынужден разъяснить, что фигуру, пользующуюся всеобщей антипатией, я бы оскорблять никогда не стал. Это специальность газет 'Факт' и 'Супер Экспресс', которые на аресты убийц и педофилов реагируют эпитетами 'чудовище', 'мерзкий подонок' и еще более цветистыми выражениями. Красавица судья Барбара Ласковска (Barbara Laskowska) осудила бестию Ежи Урбана, написал 26 января 'Супер Экспресс', в чем я вижу преувеличение, так как Б. Ласковска всего лишь очень хороша собой.

Таблоиды всегда подлизываются к читателям и разжигают эмоции у толпы. А я всегда делаю наоборот. Я стремлюсь к тому, чтобы раздражать читателей, что порой склоняет их к вынесению самостоятельных, а не стадных суждений. Я сторонюсь от выражения господствующих, то есть, одобряемых, взглядов, остерегаюсь петь в хоре. Я считаю, что, если мое мнение не идет наперекор мнению большинства, то оно банально, а, раз так, то и не стоит его преподносить общественности.

В ПНР типичной позицией политически не ангажированного либерального интеллигента была неприязнь к институту цензуры. Однако, если какая-то публикация его возмущала, была противна его мнению, то он забывал, что не хочет цензуры и восклицал: 'Как цензура могла это пропустить?'.

По мнению таких людей суд сегодня должен замещать цензуру в деле охраны их единственно верных вкусов и суждений.

Суд хочет развлечься

Закон о прессе гласит, что закон должен с пониманием относиться к публикациям сатирического характера. Однако, суд в своем обосновании обвинительного приговора сослался на то, что, пока прокурор читала вслух мой фельетон, в зале никто не смеялся. Что же это - вопрошал он - за сатира? В этот момент суд вошел в роль хорошего рецензента, но плохого судьи. Неужели, если бы у меня был талант сатирика, я был бы менее виновным? Так что, если бы я еще сильнее высмеял папу, меня бы следовало оправдать?

Если принять такое толкование закона, что за сатиру нужно наказывать тогда, когда она не приводит к осмеянию явлений и людей, то есть, никудышна, то целую тюрьму можно было бы заполнить одними только сатириками. Самый долгий срок достался бы Яну Петшаку (Jan Pietrzak).

Credo

Св. Петр предлагает новой душе на выбор небо, где снуют ангелочки с лилиями, напевая псалмы и ад с водкой, травкой, бабами, танцами и гулянками. Новичок выбирает ад, но попадает в котел с кипящей смолой и орет, что все должно было быть не так. - То, что ты видел - это ад для атеистов, а христиане вообразили его себе именно таким.

Вот мотив моего антипапизма и безбожничества.

Благодарность

Благодарю все организации, подвергшие критике обвинительный приговор и вставшие на мою защиту:

- Международный Институт Прессы (IPI). Приговор Урбану является злоупотреблением и показывает, что власти не в состоянии обеспечить в Польше свободу слова и мнения - сказал руководитель IPI Иоганн Фриц (Johann P.Fritz), назвав юридическое обоснование анахронизмом.

- Организацию 'Журналисты без границ'.

- Бюро по вопросам свободы печати Организации Безопасности и Сотрудничества в Европе (ОБСЕ).

- Председателя Союза журналистов Польской Республики Ежи Доманьского (Jerzy Domanski), который признал приговор крайне опасным прецедентом.

- Многочисленные газеты, особенно 'Трыбуну' (Trybuna) и британскую The Independent.

- Общественное движение 'NIE'.

- Антиклерикальную партию Racja ('Разум').

Также благодарю всех, кто стал на мою сторону, послав e-mail в редакцию или высказавшись в интернет-дискуссиях.

Особую благодарность выражаю члену судейской коллегии - господину заседателю, голосовавшему против вынесения мне приговора.

Ежи Урбан (Jerzy Urban), 02 февраля 2005


К списку                                        © Copyright 2005 Www.inosmi.ru

www.warsaw.ru