Российская история небольшой страны на Висле ("Przekroj", Польша)
03.05.2005

Поляки - это мелкий, мало значимый народ извечных неудачников, плюс ко всему двуличных и способных на жестокость врагов России - такой образ поляков вырисовывается из учебников истории, по которым учатся молодые россияне.

Горстка авантюристов развязала 29 ноября 1830 года кровавую резню, которую поляки позднее назовут ноябрьским восстанием. На самом деле это был всего лишь бунт недисциплинированной армии на западных рубежах российской империи. Они грезили о 'великой Польше от моря до моря'. Их поддерживала католическая церковь. За что они боролись - неизвестно, ведь Царство Польское под скипетром российских царей предоставляло полякам 'значительно большие права', чем два остальных захватчика - прусский и австрийский.

Царь Николай I долго колебался с принятием решения об интервенции, несмотря на то, что сразу же после начала бунта начались 'грабежи и убийства россиян, а также всех подозреваемых в пророссийских симпатиях', 'а в течение следующих нескольких недель и месяцев погибли тысячи людей'. Его огорчало, что 'армия Царства Польского нарушила присягу, данную императору России, и перешла на сторону бунтовщиков'. А ведь польские аристократы никогда 'не скрывали антироссийских настроений' и многие из них подняли на Россию руку, сражаясь в армии Наполеона. Поэтому лишь когда Царство Польское запылало огнем, царь России вынужден был положить конец беспорядкам.

С повстанцами справились легко. '13 февраля 1831 года российские войска под командованием фельдмаршала Ивана Дыбича разбили польские отряды в районе Праги (. . .) Казалось, судьба бунтовщиков предрешена, однако российское командование не спешило со штурмом густонаселенной Варшавы, т.к. это могло привести к огромным потерям среди населения'. Поляки оказались всего лишь горсткой грабителей и неудачников, а идея 'польских националистов' полностью провалилась. '28 августа 1831 года российская армия вступила в Варшаву'.

Только в глазах Запада подавление бунта не нашло признания, посыпались протесты против якобы имевших место преступлений в отношении поляков. 'О преступлениях польских 'патриотов' никто не писал. О том, как подвергались преследованию православные, как у родителей забирали детей и отдавали на воспитание в католические монастыри, как подвергали пыткам российских солдат. Никто не писал о том, что российская армия не грабила гражданское население и не сжигала города'.

Прогрессивные разделы

Цитаты взяты из российского учебника истории для восьмиклассников под редакцией Александра Боханова, а выше указанные абзацы являются квинтэссенцией знаний о Польше XIX века, которые молодые россияне выносят из школы. Школьные учебники всегда в какой-то степени являются орудием патриотической пропаганды, так обстоят дела и в Польше. Однако у нас они также дают представление о характерном для данной страны видении истории. А российское видение истории Польши совершенно противоположно нашему. И весьма поучительное, принимая во внимание споры относительно истории, которых в последнее время все больше и больше между Польшей и Россией.

'Для российского ученика Польша - это небольшая страна', - говорит польский публицист и историк Войчех Станиславский. 'Эта небольшая страна путем каких-то комбинаций объединилась в свое время с Великим княжеством литовским. Достигла агрессивного могущества, осуществляя экспансию на восточные земли. Ликвидировала его в конце XVIII века Пруссия, которая 'вынудила' Екатерину II принять участие в разделах. А после разделов возникла буржуазная, панская Польша, притеснявшая в период между Первой и Второй мировыми войнами свои национальные меньшинства, политическая эфемерида, которая подверглась немецкой агрессии и была освобождена Советским Союзом'.

О втором восстании XIX века, в 1863 году, российские школьные историки вовсе не пишут. Более того, с недоверием отмечают, что польский бунт разгорелся в ходе либеральных реформ в империи. Зато относительным уважением пользуется Тадеуш Костюшко, 'геройский польский генерал'. Основание? Марксистская историография, которой привержена значительная часть российских историков, еще в 30-х годах признала, что Костюшко возглавил 'классовую' борьбу.

Согласно российским учебникам, разделы Польши были актом исторической справедливости. 'Вернули российской империи наследство Древней Рус' и позволили вернуть земли, населенные украинцами и белорусами. Таким образом завершился процесс воссоединения исконных старорусских земель' - продолжает автор Евгений Пчелов. Если кто-то и покусился на польскую государственность, то исключительно прусаки и австрийцы, т.к. 'исконно польских земель Россия не отбирала'. 'Воссоединение с Россией украинского и белорусского народов имело для них прогрессивное значение. Они получили более благоприятные условия для развития, избавились от религиозного притеснения. В составе единого государства вновь объединились три братских славянских народа - русские, украинцы и белорусы' - разъясняет российским семиклассникам автор их учебника Александр Орлов.

'Российские историки не объясняют феномена Речи Посполитой многих народов' - утверждает Станиславский, который несколько лет назад подготовил в Центре восточных исследований анализ российских учебников. 'Все действия поляков на восток от Буга они рассматривают как обыкновенный, вульгарный империализм, покорение существовавших уже тогда украинского и белорусского народов. В связи с этим, политика России - это ответные действия, возвращение того, что принадлежит ей'.

Хороший Молотов

Польша до разделов появляется в учебниках от случая к случаю, в основном в контексте войн с Россией. 'Виден отчетливый нажим на конфронтацию' - говорит Станиславский. Авторы рассказывают о двух интервенциях поляков в Москву и оккупации Кремля в начале XVII века. Казацкий бунт Богдана Хмельницкого в 1648 году трактуется как классово-национальный, а конец ему положило 'воссоединение' левобрежной Украины с Россией.

Когда в 1918 году Польша после более 120 лет немецкого и австрийского господства обретает независимость, она оборачивается против России. Российские историки признают поражение Советов в битве в 1920 году. 'Разгром в войне с Польшей стал не только военным поражением. Вслед за провалом революций в Германии и в Венгрии он был бесспорным свидетельством краха еще одной иллюзии большевизма - надежды на быструю всемирную революцию' - читаем мы в учебнике для девятого класса.

Упадок II Речи Посполитой авторы оценивают уже традиционно. За пакт Молотова-Риббентропа 'нельзя снимать ответственности с руководства СССР', т.к. оно проявило 'политический авантюризм и близорукость'. А за вступление Красной Армии в Польшу, разграбление Румынии, присоединение балтийских республик и нападение на Финляндию нельзя возлагать ответственность на Россию. 'Следует помнить: заключая пакт с рейхом, Сталин надеялся на отсрочку войны с Гитлером'. Не смотря на это, по мнению российских историков, пакт Молотова-Риббентропа является также своего образа актом исторической справедливости: 'земли Западной Украины и Белоруссии были захвачены Польшей в 1920 году. После разгрома Польши немецкими войсками в сентябре 1939 года на эти территории были введены значительные вооруженные силы СССР. (. . .) Поляки не смогли оказать сопротивления. 200 тысяч их солдат и офицеров оказались в плену' - пишут авторы.

Слова 'Катынь' - не смотря на то, что Россия не отрицает убийства нескольких тысяч польских офицеров - нет ни в одном школьном учебнике. Дальнейшая роль Польши во Второй мировой войне сводится к тому, что она была 'освобождена' Советским Союзом. Таким образом, российский выпускник школы считает поляков народом абсолютно пассивным в отношении нацизма, неблагодарным за свою свободу, 'купленную ценой сотен тысяч советских жертв'. Знания об Армии Крайовой (АК) и польских силах на Западе доступны наиболее образованным, нет упоминания даже об армии генерала Берлинга, сражавшейся все-таки плечо к плечу с Красной Армией.

Лед тронулся

'Между нами и российскими историками часто возникают острые дискуссии. Пройдут годы, прежде чем изменится традиционный, открыто антипольский образ в российских школьных учебниках' - объясняет журналу 'Пшекруй' представитель ПАН в Москве профессор Эугениуш Дурачиньский.

Историки отмечают, что российские школьные учебники поразительно схожи с идеологией, господствующей в Кремле. В последние годы власти Михаила Горбачева и в первые годы при Борисе Ельцине в России господствовала мода на либерализм и 'очищение от лжи' истории. Авторы тогдашних книг по истории были намного доброжелательнее в отношении Польши. Случались упоминания о Катыни, варшавском восстании и Армии Крайовой, имели место фрагменты о гонениях на поляков и русификации.

Сегодня Россия совершенно другая, и учебники другие. Команда Владимира Путина все более охотно демонстрирует симпатии к имперско-православной России. История, которую изучают молодые россияне, должна их воспитывать в этом духе. Должна быть 'патриотичной', а все, что российское, должно в ней представать в лучшем свете. Так как царская империя была хорошей, поднявшая против нее бунт Польша должна быть плохой. Великодержавная Россия - это прогресс для покоренных народов, ее противники - бунтовщики и грабители. Согласно такому представлению, бывшие колонии никогда не будут рассматриваться наравне с империей.

С учетом этого легко понять, почему на увековечивающем 'победу над фашизмом' московском обелиске, который планируется открыть 9 мая, виднеется фигура французского солдата, а не поляка. Дискуссия о том, должен ли польский президент ехать в Москву, для россиян совершенно непонятна, а для российских публицистов является примером польского 'инфантилизма', эффектом интриг 'определенных кругов, поставивших себе цель дискредитировать Россию'. Наконец, она вписывается в образ Польши как нового члена ЕС и НАТО, который старается отыграться на Москве, распространяя в мире русофобию. Именно такую Польшу, хотим мы того или нет, Александр Квасьневский едет представлять в Москву.


К списку                                          © Copyright 2005 Www.inosmi.ru

www.warsaw.ru