Как мы предали Родину. Корреспонденты КП Александр Мешков и Юрий Снегирев стали политическими беженцами
25.02.2005

Краткое содержание

Мешков и Снегирев отправляются по турпутевке в Польшу. Там они, используя жалостливую легенду, убеждают власти в необходимости дать им политическое убежище и получают польские временные паспорта беженцев. Их направляют в чеченский лагерь Дембаки. Ночью происходит массовая драка, после чего Мешкова и Снегирева вместе с зачинщиками беспорядков переводят в другой лагерь. Друзья решили слегка попраздновать новоселье, но денег, спрятанных заранее в ботинок, они не обнаруживают. Их готовят к нелегальной заброске в Западную Европу.


На допросе


В специальной звуконепроницаемой комнате, убогостью обстановки напоминавшей кабинет НКВД, нас ждала представительница польских миграционных служб, похожая на завуча из школы. Она супила брови, стараясь показаться строже, чем есть. Ее русский язык был безупречен, но теплоты и нежности мы не почувствовали. Она задавала короткие вопросы словно робот и тут же вписывала в папочку наши показания на польском языке. Мы наперебой стали рассказывать о наших выдуманных злоключениях на российской земле. (Подробно о нашей липовой истории читай в первой части. - Авт.)
- Какими средствами располагаете?
- Да вот, осталось по сто злотых.
- В декларации у вас указана сумма по 800 евро на каждого.
- Ну-у-у, вчера погуляли, - смущенно соврали мы, памятуя совет перуанца Педро.
Тут кустистые брови «завуча» взметнулись вверх. Она крякнула, мотнула головой и пробормотала: «Матка бозка!»
- Когда была изнасилована ваша жена? - продолжила допрос сотрудница.
- 28 мая 2004 года.
- Кто был насильник?
- Милиционеры сержант Васильев и сержант Панасюченко! - Мы назвали фамилии своих армейских сержантов, которые заставляли нас чистить сортиры. Такие кого хочешь могли изнасиловать.
- Как долго тянулось следствие?
- Следствие даже не проводилось! «Оборотни» в погонах! Знаете?
- Когда вас избили?
- 1 января этого года, - отчеканил Мешков. И попытался для убедительности продемонстрировать синяк на правой ягодице, очень кстати оставшийся у него после неудачного приземления с вагонной полки.
- Не надо! Я вам верю! - поспешно прервала необычный стриптиз сотрудница офиса. - Поставьте свои подписи на заявлении о просьбе начать делопроизводство по предоставлению статуса беженца. Сейчас у вас снимут отпечатки пальцев и сфотографируют. Эти данные будут храниться 10 лет в нашем компьютере. Если вы попытаетесь бежать, то мы вас идентифицируем, ограничим свободу и депортируем. Паспорта остаются у нас на депозитном хранении. Виза аннулируется. После обеда вы получите документ, по которому можете передвигаться по Польше в течение месяца. Это такая временная виза. В конце месяца вы получите другой документ на полгода. И так, пока мы окончательно не решим вашу судьбу. Ночевать будете в пересыльном лагере в Дембаки. Вот вам направление туда, - заученно проговорила типовой текст «завуч».
Мы вышли из переговорной слегка удрученные. История с мифической женой ничуть не подействовала на «завуча». Таких историй она в день выслушивает по десятку. Зато у нас предательски дрожали губы и наворачивались слезы. Мы вошли в образ и не могли уже выйти. Как там наша жена и сестра, павшая жертвой низменных желаний похотливых сержантов Васильева и Панасюченко?
Пока нас допрашивали, в зале для ожидания начался обед. Забившись в самый угол, молодая чеченка кормила грудью своего младенца. Абдулла похлопал нас по плечу и протянул баночку колы с печеньем:
- Перекусите, ребята!
Мы стали своими. Нас уже объединяли общая боль и общая цель. Встретишь такого Абдуллу в темном гудермесском переулке и одним испугом не отделаешься. А здесь мы стали с ним одной крови - беженской.


Как предается Родина


Мы впервые оставляли отпечатки пальцев. После милицейских фильмов нам казалось, что дело это трудоемкое и, прямо скажем, грязное. На самом деле все оказалось не сложнее компьютерной игры «Тетрис». Вежливый поляк пригласил нас в маленькую комнату с компьютером. На столе стоял сканер. Побрызгал на ладошки Снегирева из пульверизатора чем-то синим и вонючим, надел на себя резиновые перчатки и прижал его руки к стеклу. Что-то зажужжало, и на экране появились готовые «пальчики». Поляк зачем-то поменял перчатки и проделал то же самое с Мешковым.
- Гляди-ка! Наш бы в одних перчатках всю смену работал! - заметил Мешков.
- А остальные задвинул бы налево! - согласился Снегирев.
Потом за три минуты поляк сфотографировал нас на цифровую камеру, да так, что на фото мы получились даже лучше, чем в жизни. Измерил наш рост, занес в компьютер цвет наших глаз и волос, содержание и местоположение татуировок Мешкова и шрам от аппендицита Снегирева. Все! Теперь мы вошли на долгих 10 лет в архив Евросоюза.
А еще через час нам вынесли два зеленых мандата с печатями, голограммой и польским гербом на обложке. Орел почти такой же, как наш, только голов у него на одну меньше.
Абдулла нас тепло поздравил:
- Настоящие джигиты! Первый раз вижу, что так быстро новый паспорт получили! Многие неделями стоят. Видно, ваша история и впрямь серьезная.
- А по такой бумажке можно ездить на трамвае бесплатно?
- Нельзя, но мы все ездим! Мы их приучили, что у нас никогда нет денег.
- А полиция?
- Да она нас в упор не видит!
В зал ожидания ввалились новые беженцы. Это была семья из Украины. Папа, мама и... семеро детей! Мал мала меньше. Абдулла переключился на них. Оказалось, это западные украинцы с Волыни бегут от Януковича. Да вот немного припозднились. Не уезжать же обратно!
Мы выскочили на варшавские улицы, мы радовались жизни, словно неразумные козлята, выпущенные на зеленый луг посреди зимы. Но вдруг страшная мысль ударила током промеж рогов. Черт побери! Ведь мы только что отказались от Родины! За каких-то шесть часов мы превратились из туристов в беженцев, из славных сынов России - в гнусных предателей и отщепенцев. Нас словно ошпарило. Стало стыдно до боли. Только одно крепило наш дух. Мы выполняем задание редакции. Мы пожертвовали своим патриотизмом ради наших читателей. Штирлицы, блин...


ИЗ ДОСЬЕ «КП»


Дактилоскопия и биометрия (отпечатки радужной оболочки глаза и пальцев) скоро будут касаться не только выезжающих в Европу и Америку. В ближайшем будущем это станет еще одной российской реальностью.
Новую форму загранпаспортов для граждан России разрабатывает Министерство информационных технологий. Как поясняют в ведомстве, для того чтобы документы соответствовали требованиям Шенгенской зоны и США, в паспорта будут вносить биометрию и дактилоскопию граждан.

Августовка


Снегирев полностью разулся, снял носки, но деньги от этого не появились. С пытливостью юннатов мы изучали каждую трещинку на ботинке, пока не обнаружили бесформенную зеленоватую липкую субстанцию на обратной стороне стельки. Это были наши злотые.
- Нетвердая валюта эти злотые, - понюхал Мешков расквашенные сотни. - И пахнут как-то странно!
Бармен наотрез отказался брать оскверненные банкноты. Босой Снегирев остался сторожить пиво, а Мешков помчался в банк доказывать нашу платежеспособность. Как ни странно, кашеобразную массу заменили.
Только к вечеру мы добрались на дальнюю окраину Варшавы - Августовку, в наш новый притон. Он представлял собой модернизированные перегородками цеха какого-то заброшенного польского предприятия. Рядом с корпусом - такая же коптящая труба, как в Дембаки, признак тепла и благополучия. Вокруг тишина, и только в нашем беженском раю бурлила жизнь. Комендант выдавал новым жильцам постельное белье, ложки, вилки, керамические кружки (посуду с этой поры нам придется мыть самим. - Авт.). В мужском туалете шла массовая стирка носков и мойка ног прямо под краном. Шло оживленное общение. В женском - не знаем, что было.
Нас поселили в отдельную комнату с деревянной двухъярусной кроватью. Это была неслыханная роскошь для простого русского беженца. Мы не успели распаковать свои рюкзаки, как в комнату вошли представители ингушского народа, наши старые знакомые. Критически осмотрев мебель, они нашли ее весьма удобной и тоном, не предполагавшим возражений, сказали, что экспроприируют наши кроватки, а нам принесут матрасы. Ингуши были массивны, мы видели их в деле, и спорить с ними не хотелось. Но в эту ночь нам все-таки удалось поспать на мягоньком. Наше королевское ложе никак не пролезало в дверь. Его надо было разбирать, а инструмента не было.
Лагерь на Августовке открылся неделю назад. В коридорах еще идет ремонт. В Польше 13 таких лагерей. И каждый год открывается по два. Но это вовсе не признак сострадания поляков к выходцам из стран СНГ, Азии и Африки. Просто Евросоюз назначил Польшу своеобразным фильтром для беженцев. Каждый беженец знает, что из Брюсселя на его содержание поступает в среднем 1,5 тысячи евро в месяц. На ребенка - две тысячи. В случае, если беженца депортируют на родину, ему должен покупаться билет и выдаваться на руки дорожные - 250 евро. Ничего этого не происходит. Мы встретили одного украинца, который девятый месяц не может вернуться, потому что ему не покупают билет. Даже на беглый взгляд брюссельских денег должно было хватить на скромный номер в «Шератоне» и питание в ресторане там же. Но за полторы тысячи спать на полу - это уж извините!


Живой товар


Кое-как обустроившись, Снегирев отправился в бар напротив лагеря. Как вы понимаете, на разведку. Мешков остался сторожить нехитрое имущество. И тут в баре к Снегиреву подсел давешний ингуш.
- Муса, - коротко представился он. - Что, совсем жизнь в Москве запаршивела?
Муса оказался профессиональным проводником через германскую, бельгийскую и австрийскую границы.
- Ты не смотри на меня, что я здесь живу. У нас в центре Варшавы квартира, машина. Мне здесь находиться надо. Держись меня, и у вас с Сашей все будет пучком. Квартира в Москве есть? Надо вернуться. Продашь. Деньги положишь на карточку. Приедешь опять сюда. Меня найдешь. Я тебя в Германию переправлю. Английский знаешь? Хорошо! Тогда будем действовать по первому варианту. Ты мне свою фотографию вышлешь по Интернету за две недели до приезда. За это время я найду настоящего немца, похожего на тебя. Выкуплю за 200 евро у него паспорт. А он заявит, что потерял. Только не сразу. У нас там целая картотека. Ты выучишь свое немецкое имя. Оденешься попроще. Лучше в спортивный костюм и бейсболку. Бороду сбрей. Сядешь в дорогой «Мерседес» на этой стороне. Польский пограничник в салон даже не смотрит. А немецкому покажешь паспорт и улыбнешься. Если спросит чего - отвечай не задумываясь!
- Так я же английский знаю, а не немецкий!
- Ай! Какая разница, скажешь, что ты австралийский немец. Такие тоже есть. Слушай дальше! На той стороне к тебе подойдет наш человек. Посредник. Ты ему деньги отдашь. 700 евро. И сядешь в автобус. На поезд не садись. Поймают. Паспорт незаметно выкинешь. Ехать надо в Гамбург. Там тебя встретят. Ты позвонишь мне и скажешь, что все в порядке. Тогда посредник отдаст мне мой процент. Я не скрываю, что работаю из процента. Зато у меня все надежно. Только вчера отправили группу в Австрию. Сегодня звонили. Процент я получу завтра. А сейчас купи мне пива по-братски в долг.
- А вот Саша не знает языка, как быть?
- Это тогда другой вариант. Тогда на лодке через Одер ночью. Опасно, но тоже ничего. В Гамбурге увидитесь. А что, у Саши тоже квартира есть?


А КАК У НАС?


На территории Российской Федерации находится более 500 тысяч иностранных граждан и лиц без гражданства, которые продолжают прибывать на нашу территорию с нарушениями паспортно-визового режима и фактически бесконтрольно. По тем же данным, в Москве и Московской области осело более 180 тысяч человек. Часть из них претендует на получение статуса беженца, однако, по всей видимости, только 2% из них получат такой статус.
Приблизительность данных по мигрантам объясняется тем, что правоохранительные органы в лице МВД Российской Федерации и ее служб на местах практически не в состоянии вести учет находящихся на территории Российской Федерации иностранных граждан и лиц без гражданства из дальнего зарубежья в первую очередь из-за «прозрачности» южных границ Российской Федерации.
Если о беженцах и вынужденных переселенцах из стран ближнего зарубежья имеются достаточно точные данные, то иное положение с данными о беженцах из дальнего зарубежья.
Многие лица иностранного происхождения, проживающие на территории Российской Федерации, достаточно хорошо здесь адаптировались и освоили русский язык. Они, как правило, не собираются регистрироваться в качестве беженцев, да и не являются таковыми. Тем не менее их необоснованно причисляют к беженцам, что усугубляет и без того не всегда доброжелательное отношение к последним.

 Окно в Брюссель


А в это время в комнате два других ингуша разводили на деньги Мешкова. Зашли якобы мыла взять кусочек в долг, до завтра, по-соседски, да как-то засиделись, заболтались.
- Ты должен ехать в Бельгию! - пели они сладкими голосами. - Всего за 850 евро! Там рай! Мы всех отправляем. А здесь, в Польше, ты можешь сидеть и два года, и пять. Каждые полгода тебе будут отказывать в статусе беженца. Из 100 человек статус получают только 2. Кого хочешь спроси. Вряд ли ты будешь в их числе. А там, в Бельгии, тебе сразу сделают за деньги наши люди бельгийский паспорт. Квартиру найдут. Работать устроят. 20 евро в час. Ты все траты за полгода отобьешь.
- Так что же мне сейчас делать? - изобразил Мешков страшное отчаяние на и без того страшном лице.
- Есть еще вариант. Занимай деньги у знакомых и делай, как мы тебе говорим. За 2000 евро мы тебе хоть завтра уже сделаем женевский паспорт беженца. Будешь по Европе мотаться свободно и работу искать.
- Хорошо! - сказал растроганный неожиданной заботой о своей судьбе Мешков. - Завтра я буду звонить в Москву. Спасибо вам, ребята!
А в баре Снегирев тоже ударил по рукам с Мусой. Так мы, не успев как следует обжиться на Августовке, стали объектами контрабанды.


Их знали только в лицо


Проснулись мы под визг циркулярки. Модернизация лагеря продолжалась. В туалете отключили воду, и зубы чистили минералкой. С немытыми тарелками встали в очередь за гуманитарной пищей. Пища была той же, что и в Дембаке. Только вместо целого яблока каждому беженцу выдавали половинку. Перед нами стояло многодетное семейство с Волыни. Позади нас - шумная группа сенегальцев в пляжных трусах. На них морщились наши ингуши. На Кавказе кушать в трусах не принято. Сенегальцы расселись и стали делить паштет. Это напоминало праздник удачной охоты в джунглях. Столовая наполнилась невообразимым гвалтом.
- Вотс зе проблем? А? - закричал на них Муса. - Вотс зе проблем, я сказал!
Негры разом притихли и молча склонились над тарелками. Они с испугом поглядывали на щупленького Мусу. Сразу стало ясно, кто вожак в этой стае. Муса, чтобы закрепить успех по методу дедушки Дурова, молча передал четыре свиных паштета на африканский столик. Мусульмане все равно не едят свинину.
В столовую зашла бодрая белокурая старушка. Шарахнулась от африканцев, метнулась от ингушей и приземлилась за наш столик.
- А вы вчера приехали? Где-то я вас видела. - Она подозрительно щурилась на нас. - Откуда вы?
- Из Москвы.
Вопросы сыпались из нее, как из худого мешка. Мы же только узнали, что старушку зовут Эльза. Что она казахская немка из Санкт-Петербурга. Что здесь она месяц. Что вчера ей предъявили негатив (отказ в предоставлении статуса беженца. - Авт.). И что сегодня она подаст апелляцию и будет здесь жить до победного конца. То есть до самой смерти.
- Где-то я вас видела. Причем вдвоем! - продолжала гнуть свое Эльза. - А вы не журналисты?
От такого гнусного предположения волосы на нашей голове зашевелились.
Ха-ха-ха! - засмеялись мы оба неестественным смешком. - Мы артисты. Он Кобзон, а я Лещенко. - Мы стали заметать следы. Какое счастье, что ингуши покинули столовую, а сенегальцы не учили русский в школе.
- Да нет! Я ваши рожи в газете видела, двадцать лет «Комсомолку» выписываю! Что, про лагерь писать будете? - упиваясь своей проницательностью, выпалила она.
Это был первый наш читатель, которого нам хотелось прибить. Причем немедленно! Наша операция была на грани провала. С таким трудом добытая репутация беженца рушилась на глазах. Да и ингуши неправильно поймут. Открыли нам страшную тайну своего криминального бизнеса, а мы? Прирежут! К тому же если иммиграционные власти узнают, что мы сообщили о себе заведомо неправильные сведения, то не миновать нам тюрьмы и депортации. Надо было рвать когти!
Мы стремглав бросились к себе в комнату. Побросали в рюкзаки еще мокрые носки. И стали эвакуироваться.
- Давай напоследок сфотографируемся с неграми в столовой. - Снегирев даже в этой критической обстановке думал, как бы получше оформить наш материал, и достал «дешевенькую» мыльницу. Сенегальцы еще делили паштет. Только сверкнула вспышка, в обеденный зал влетела Эльза.
- Ага! - торжествующе закричала она. - Я же говорила, что это журналисты! Товарищи, прячьте лица! Они в газету снимки пошлют! А вы же политические, - обращалась она к неграм. Негры, ничего не понимая, смотрели на разбушевавшуюся старушенцию, забыв на миг о паштете. Мы воспользовались мгновением и улизнули за дверь. На проходной нас ждал Муса:
- Куда это вы с рюкзаками?
- Да гулять. Продуктов купим. Водки.
- Водки - это хорошо. Идите!
Он еще не был в курсе о скандале в столовой. Это нас и спасло.
Мы неслись по улице, словно за нами шел паровоз, обжигая паром. Только вскочив в первый попавшийся автобус, мы отдышались. Нам было все равно, куда ехать, лишь бы подальше от этого беженского рая.


ПЕРЕЛЕТНЫЕ ПТИЦЫ


В последнее время участились случаи перехода чеченских мигрантов из Польши на территорию Чехии, Германии. По словам чеченцев, их не устраивают условия содержания в польских лагерях для беженцев. Чеченские беженцы рассчитывают на более либеральное чешское и германское законодательство, которое якобы позволит быстрее получить в этой стране статус беженцев. Лица, не получившие в Польше статуса беженца, могут рассчитывать лишь на специальное разрешение на пребывание. Это разрешение не предусматривает никакой социальной помощи, а также не дает права на так называемый женевский паспорт, с помощью которого беженцы могут выезжать за границу.
Раньше чеченские беженцы предпочитали дожидаться решения польских властей в лагерях, а затем, получив статус беженца и женевский паспорт, легально направлялись в Западную Европу. Однако, как утверждают польские правозащитники, не желая портить отношений с Москвой, власти Польши ужесточили отношение к гражданам России чеченской национальности, поэтому чеченцы вынуждены искать приюта в других странах.

 Вход - рубль, выход - два


Мы уныло брели по варшавским улицам. Нас уже не радовали чистота и порядок вокруг: никто не пил на улицах пива из горла, никто не бросал окурки и не переходил улицу на красный свет. Хотелось плюнуть на вылизанный тротуар и громко заругаться могучим русским матом.
Куда нам теперь? В лагерь возвращаться нельзя - зарежут ингуши. В гостиницу без паспортов не пустят. В гости нас никто не приглашает.
- Айда в офис по беженцам! Заберем наши паспорта к чертовой матери и поедем домой. Мы еще успеем на поезд, - предложил Мешков.
- Ну эту свободу на фиг! - согласился Снегирев.
И два беженца, весело мурлыкая под нос «Калинку-малинку», пошли возвращаться на Родину.
За три дня в наше отсутствие в приемной ничего не изменилось. Такие же бородатые лица, чеченки с грудными детьми, робкая кучка парней из Буркина-Фасо. Только теперь нам с ними было не по пути. Пробившись к окошку, мы втиснули свои документы и разом закричали:
- Хотим сделать «стоп» за свой счет!
На местном жаргоне это обозначает приостановку процедуры признания тебя беженцем. Как нам рассказывали в лагере, после такого заявления власти с радостью избавляются от лишнего рта, отдают паспорт и легким дружеским пинком направляют тебя на вокзал. Правда, обратный билет надо покупать за свой счет. Но мы готовы были пойти и на это.
Польский чиновник внимательно полистал наши паспорта беженцев и с удивлением сказал:
- Так вы же их только получили!
- Обстоятельства изменились. Сестра помирает! Лекарств просит!
- Добре! Пишите заявления. Через два месяца получите ответ.
От такой перспективы у нас отвисли челюсти. За два месяца мы здесь окончательно озвереем. Да и из газеты нас попрут за элементарные прогулы.
- Да она же умрет! - в отчаянии воскликнули мы. На глазах у нас выступили настоящие слезы. Во-первых, нас неудержимо рвало на Родину, во-вторых, нас тошнило от лагерной жизни и еще до боли было жалко мифическую сестру, которая могла скончаться без нашего участия.
- Эй, ты! Бездушная твоя голова! А ну вертай паспорта назад! - сорвался Снегирев.
На что поляк, порывшись в компьютере, безучастно ответил:
- Ваши документы на оформлении в министерстве. В любом случае надо ждать.
- Я пойду к Квасьневскому! Я устрою демонстрацию возле вашего рейхстага, - в волнении пообещал Мешков.
Толпа вокруг зашумела. Нас стали жалеть и подбадривать. Чеченцы даже стали стучать в окошко и заступаться за нас. То ли возможные беспорядки, то ли правильно названная фамилия президента Польши смягчили чиновника.
- Приходите завтра! - И захлопнул окошко перед нашим носом.
Сзади нас раздался заговорщицкий шепот:
- Я могу вам помочь...


Мы не нужны здесь ни-ко-му!


Невысокий чеченец в норковой шапке и с багровым шрамом через всю щеку отозвал нас в сторонку.
- Они так просто не отдадут вам паспорта. Они сначала устроят проверку. А потом на границе с Россией вас встретит ФСБ. Допросы, то да се. Так просто не отделаетесь. Ведь вы теперь предатели Родины. Мой вам совет. Оставьте паспорта им на память, а я переведу вас через границу в Белоруссию. Есть окно. На электричках доберетесь домой. Там, в Москве, скажете, что паспорта потеряли. Я беру недорого - 100 евро с человека. Меня зовут Мурза. Можете спросить кого угодно - я не кидаю.
- Нам надо посоветоваться с родными. - Мы постарались оттянуть время, выскочили за угол и лихорадочно стали набирать по сотовому номер редакции.
В Москве срочно собрался консилиум из бывалых корреспондентов. На нас посыпались варианты отступления. Предлагали: уехать в маленький польский городок и написать заявление об утере паспорта. Они там выдадут справку, и с ней через российское консульство нас отправят домой. Вариант не канал. Наши отпечатки пальцев и фото теперь можно вытащить в любом уголке Европы. Финал - польская тюрьма и депортация. Можно еще просто прийти в наше консульство и рассказать все по-честному. Там должны что-то придумать. Но и здесь нас подстерегала засада. Во-первых, у нас не было журналистских удостоверений, а во-вторых, мы не имели права заниматься профессиональной деятельностью без аккредитации. Опять тюрьма, опять позор. Только в одном редакционный консилиум сходился: никаких нелегальных переходов! Белорусские пограничники стреляют не хуже российских.


ГРАНИЦА НА ЗАМКЕ


Это только кажется, что в Евросоюзе нет границ. Есть, да еще какие! Граница между Польшей и Германией очень напоминает неприступные рубежи СССР. Сразу после объединения двух Германий немецкие пограничники окопались на Одере. Польша и другие бывшие соцстраны превратились в настоящую санитарную зону Евросоюза. Беженцев сюда пускают, а дальше - ни шагу без женевского паспорта.
Охранная зона тянется аж на сто километров от немецкой границы. Здесь полиция и пограничники особенно внимательны и подозрительны. Сама линия границы с немецкой стороны оборудована тревожной сигнализацией, секретами и контрольно-следовой полосой. Шансов перейти ее незаметно практически нет.

Простые истины


- Не слушайте Мурзу! - подошел к нам молодой парень в ветхой ветровочке и в кедах. Он озирался по сторонам и тоже говорил тихим голосом. - Никуда не переходите! Сто процентов - вас арестуют. Я три года назад уже таких послушал. Да! Меня перевезли в Германию, и только тогда я заплатил. И уже на следующий день оказался в немецкой тюрьме.
Наш новый советчик Артур из Молдавии только что вернулся из немецкой тюрьмы. Он нелегально переходил границу три раза. В первый раз Артур после удачного перехода шел по германскому автобану. Парнишка не знал, что автобаны только для машин. Его тут же задержали и дали два месяца немецкой тюрьмы, а потом снова вернули в Польшу. Во второй раз Артур был хитрее. Он целые сутки пробирался по лесам подальше от границы. Через 30 километров вышел к автобусной остановке. Сел на лавочку. 15 минут спустя возле него остановилась патрульная машина. Немецкие полицейские, ни слова не говоря, схватили его за ногу, посмотрели на подошву ботинка и тут же засунули в машину. Оказалось, Артур наследил на контрольно-следовой полосе. Дали семь месяцев тюрьмы - и снова в Польшу. Третий раз его вытащили из багажника немецкой легковушки и дали два года.
- В немецкой тюрьме очень даже неплохо. Там и камеры на двоих, и мясо дают, и телевизор, и спортзал, - рассказывал Артур. - Но вас-то, если поймают, вернут в Польшу. А местные тюрьмы такие же, как в России.
...Варшавский вокзал не лучшее место для ночевки. Лавочек там нет. Да и зала ожидания тоже - ведь поезда приходят и уходят точно по расписанию. И мы всю ночь согревались в вокзальных забегаловках и в подземных переходах. К нам подходили нищие за милостыней. Но, увидев наши паспорта беженца, сочувственно качали головой. За эту ночь нам открылась необыкновенно простая истина. Быть беженцем - это трагедия. Мы даже не представляли, во что вляпались. Мы здесь не нужны ни-ко-му! Хотелось броситься под поезд, но поезда в Польше по ночам не ходят.
На следующее утро, подавленные, мы приплелись в офис. Безучастно сунули наши беженские документы в окошко, не надеясь на избавление от этого кошмара.
К вечеру репродуктор неожиданно рявкнул:
- Снегирев, Росья!
И какая-то женщина вынесла Юре его паспорт. Он бережно взял документ, как драгоценность, как новорожденного. А Снегирев и был новорожденный! Новорожденный гражданин России. Он где-то расписался, а где, не видел сквозь наступившие слезы, отвечал на какие-то вопросы, которые теперь уже не имели никакого значения.
- А как же я? Мы ведь вместе! - жалобно взмолился Мешков.
- А ваших документов нет! - отчеканила женщина.
И Мешков медленно сполз по стенке.


Возвращение резидентов


Паспорт Мешкову спустя час все же выдали. Но за этот час он еще больше поседел. Словно беглые пленники, мы помчались на вокзал. Мы боялись, что власти передумают, что обман вскроется и что мы еще очень долго не увидим Россию. За это недолгое время, пока мы были беженцами, с нами произошли некоторые изменения. Мы готовы были дать любому в морду, кто хоть на секунду засомневается, что Россия - великая держава. Мы сполна искупили свое невольное предательство. Нас можно было выпускать на футбольное поле. Мы вдвоем разделали бы португальцев под орех, не говоря уж об итальянцах! Словом, мы обрели что-то новое, что было скрыто от нас в повседневности.
Билеты мы купили у польского проводника. Заперлись в тесном купе и не выходили из него до самой границы. Сердца бешено стучали, когда наши паспорта проверял польский пограничник. На наших визах стоял штамп «Аннулировано». Этот штамп всегда вызывает вопросы. Не избежали их и мы. Пограничник повертел в руках справки, где говорилось, что мы безуспешно пытались остаться на Западе.
- Все верно! Но эти справки русским не показывайте. А то будут проблемы. Скажете, что напились в баре, вас забрали в полицию и там поставили штамп. А больше ничего не помните.
Мы так и поступили. Засунули справки в помойное ведро, а когда в купе протиснулся огромный белорусский пограничник, виновато улыбнулись и пробормотали что-то про проклятую «Зубровку». Пограничник понимающе улыбнулся, поставил свой штамп и пожалел нас:
- Не видать вам теперь, ребята, Польши целых три месяца!
Наивный! И слава Богу!
...На перроне Белорусского вокзала мы почувствовали такое счастье, что готовы были расцеловать первого же носильщика. Но на площади нас поджидали два стража порядка.
- Ваши документики! Э-э-э... да вы пьяны!
Родина встречала своих героев...


ОФИЦИАЛЬНО


Суммарный объем миграционных потоков через границу России, зарегистрированных в пунктах пропуска за 2004 год, составляет свыше 20 млн. человек. (Для сравнения: в 2003 году он составил 1 млн. 227 тысяч человек.
75 процентов от этого числа составляют граждане СНГ.
Украина - 3 517 737 человек.
Молдавия - 648 000 человек.
Казахстан - 612 000 человек.
Узбекистан - 420 000 человек.
Таджикистан - 314 000 человек.)


Из стран дальнего зарубежья по количеству мигрантов с большим отрывом лидирует Китай. 74% мигрантов приезжают оттуда. Монголия поставляет России 10%, а Турция - 4.


С 1997 по 2004 год ходатайство о получении статуса беженца подали 22 772 человека. Из них
10 570 - граждане дальнего зарубежья, а 12 104 - граждане стран СНГ и Балтии. Получили статус - 8 608 человек.


На сегодняшний день в системе МВД РФ состоит 3 специализированных учреждения - Центры временного размещения мигрантов: «Горячий ключ» в Краснодарском крае, «Очер» в Пермской области и «Дон» в Ростовской области.

(По данным Миграционной службы Российской Федерации.)


К списку                                             © Copyright 2005 Www.kp.ru

www.warsaw.ru